ГРАНАТ ГРЕХА

Пе­ре­вел Алек­сандр Ша­ри­ма­нян

 

Осен­ние ту­чи за­по­ло­ни­ли не­бо. Осень на дво­ре и в ду­ше моей. Жел­тое-жел­тое виш­не­вое де­ре­во ста­ло по­хо­же на за­дум­чи­вый сим­вол осе­ни.

 

- Ты ку­да? Вер­нись…

Го­лос ок­ли­кал из-за спи­ны. Ухо­дя­щий был око­ло виш­невого де­ре­ва. Он оста­но­вил­ся в ожи­да­нии. По­ка го­лос ле­тел к ухо­дя­ще­му, с гра­на­то­во­го де­ре­ва ря­дом упал лоп­нув­ший плод гра­на­та.

Звал ухо­дя­ще­го си­дев­ший в по­лу­раск­ры­тых две­рях он сам. Го­лос бу­ме­ран­гом мет­нул­ся ту­да и об­рат­но. Ухо­дя­щий вздрог­нул - го­лос без на­ме­ка, без пре­дуп­реж­де­ния ре­за­нул:

- Та­кие отступ­ни­ки, как ты, прев­ра­щают­ся в пре­да­те­лей.

Прош­ло не­ко­то­рое вре­мя, по­ка ухо­дя­щий отоз­вал­ся са­мо­му се­бе - че­ло­ве­ку. Че­ло­век под­нял­ся, по­шел к виш­не­во­му де­ре­ву, поис­кал, на­шел по­ло­вин­ку гра­на­та. Вто­рой по­ло­вин­ки не бы­ло. Не бы­ло и ухо­дя­ще­го. Вер­нул­ся, усел­ся на свое место и пре­дал­ся вос­по­ми­на­ниям…

С же­ной они ра­зош­лись мно­го лет на­зад, он ста­рал­ся не вспо­ми­нать о ней. Сы­на то­же дав­но нет ря­дом, он где-то в даль­них стра­нах. В па­мя­ти об­раз сы­на по­мут­нел, но нав­сег­да за­пе­чат­ле­лась его ве­се­лая улыб­ка. В пер­вое вре­мя пос­ле отъез­да сын по­мо­гал день­га­ми - ка­за­лось, у не­го всё хо­ро­шо, а те­перь уже дав­но нет ни­ка­ких вестей.

Че­ло­век пы­тал­ся ос­мыс­лить про­жи­тые го­ды. Звал об­рат­но свое ухо­дя­щее Я… что­бы про­жить жизнь зано­во, что­бы про­жить пра­виль­но.

 

- Грех всег­да подсте­ре­гает за дверью та­ких, как я.

- Опять что-то вы­ду­мал! Без ме­ня! Как же без ме­ня! Эй, я здесь… Вот он я!

Вер­нись, ду­ша моя, вер­нись. Мне шлет пись­ма Бог - вместе про­чи­таем, вместе от­ве­тим. Не­сут­ся сне­жин­ки… Как мне их соб­рать, про­честь?

 

Да­вай пе­ре­не­су те­бя в де­рев­ню, в твое детст­во. Пом­нишь лу­га, ов­ра­ги, тро­пин­ки, ухо­дя­щие в не­бо? А вот твой бу­маж­ный са­мо­ле­тик, па­ря­щий по­доб­но со­ко­лу. И свет­ло­во­ло­сая де­воч­ка Ма­ри, ле­тя­щая на нем. Хо­чешь пой­дем к мо­рю? И прих­ва­ти свой фо­на­рик, ко­то­рый ты за­был на ко­ле­нях той де­воч­ки. Ры­бы све­тят­ся в во­де... А пом­нишь школь­ный зво­нок? А ког­да па­су­щая­ся во дво­ре ло­шадь зар­жа­ла од­нов­ре­мен­но со звон­ком на пе­ре­ме­ну?

Вер­нись, вер­нись в детст­во!

Оди­но­кий че­ло­век с по­ло­вин­кой гра­на­та на ла­до­ни. Он бро­дит по са­ду. Оста­нав­ли­вает­ся, дол­го смот­рит на виш­не­вое де­ре­во.

В жиз­ни че­ло­ве­ка непременно насту­пает пора, ког­да он спра­ши­вает се­бя: «Кто я?»

 

Бу­маж­ный са­мо­ле­тик еще па­рит в воз­ду­хе. А он ле­тит к зем­ле на воз­душ­ном ша­ри­ке.

Он - гли­на в ру­ках божьих.

- Не вре­мя ли влить кровь в твои жи­лы и вдох­нуть в те­бя ду­шу? - спра­ши­вает Соз­да­тель.

- Гос­по­ди, я еще не соз­рел и ма­ло что по­ни­маю.

- Не бе­да, осталь­но­му нау­чит жизнь.

- Что та­кое жизнь?

- О, это прек­рас­ное вре­мя, нас­лаж­дай­ся, лю­би, просто жи­ви.

 

Оди­но­кий че­ло­век с по­ло­вин­кой гра­на­та на ла­до­ни. Он бро­дит по са­ду. Сно­ва под­хо­дит к виш­не­во­му де­ре­ву.

Позд­ний час. Сна­ру­жи - жизнь: дви­же­ние, иг­раю­щие де­ти, ма­ши­ны, лю­ди, объя­тые мглой и ту­ма­ном… как приз­ра­ки.

 

Он идет по зе­ле­но­му лу­гу… слы­шит го­лос… Обо­ра­чи­вает­ся и ви­дит, что кто-то заст­рял в бо­лот­ной тря­си­не и му­чи­тель­но зо­вет на по­мощь. Уз­наёт в за­ды­хаю­щем­ся че­ло­ве­ке свое­го сы­на, изо всех сил ста­рает­ся приб­ли­зить­ся к не­му, но это ни­как не по­лу­чает­ся.

- Пап, у ме­ня под но­га­ми ка­мень, я стою на нем. Ты ухо­ди, ско­ро дождь бу­дет.

- Осто­рож­но, не пос­кольз­нись, - го­во­рит он и, по­кинув за­ды­хаю­ще­го­ся сы­на, под­ни­мает­ся по скло­ну хол­ма. По все­му хол­му разб­ре­лось па­су­щее­ся ста­до. Он - пастух, пы­тает­ся соб­рать ста­до в од­ном месте, но это ни­как не по­лу­чает­ся.

 

Осень. С не­ба ле­тят сне­жин­ки.

Кто-то ска­зал, что для ло­ша­ди все че­ты­ре вре­ме­ни го­да - вес­на. Вспом­нил… ло­шадь. Па­су­щая­ся во дво­ре шко­лы ло­шадь. Со сто­ро­ны виш­ни слы­шит­ся го­лос учи­тель­ни­цы…

 

Учи­тель­ни­ца дик­то­ва­ла…

С гро­хо­том по­сы­па­лись окон­ные стек­ла.

Ло­шадь в класс­ной ком­на­те ме­та­лась от сте­ны к сте­не.

Учи­тель­ни­ца дик­то­ва­ла… Нет, учи­тель­ни­ца бе­гом, за­ды­хаясь, при­но­си­ла во­ду и вып­лес­ки­ва­ла на ло­шадь, что­бы прог­нать ее, что­бы не ме­ша­ла уро­ку.

По­том си­лы ло­ша­ди ис­сяк­ли, она наш­ла вы­ход… и ус­ка­ка­ла…

Ло­шадь ус­ка­ка­ла пря­мо в за­ре­во за­хо­дя­ще­го солн­ца.

Ког­да соб­ра­ли тет­ра­ди, од­на из них ока­за­лась мок­рой от во­ды. Во­да бы­ла цве­та кро­ви.

 

Был позд­ний час. Насту­пи­ла ти­ши­на. Че­ло­век всё еще гре­зил.

 

Ле­тя­щий воз­душ­ный ша­рик плав­но опустил­ся на во­ду и прев­ра­тил­ся в ве­нок из цве­тов. В се­ре­ди­не вен­ка - ле­бедь. Ле­бедь - это Ма­ри. Вто­рой ле­бедь - это он - пы­тает­ся взоб­рать­ся на ве­нок, а Ма­ри ста­рает­ся по­мочь. Но это не удает­ся. Кры­ло вто­ро­го ле­бе­дя из­ра­не­но.

 

У во­рот поя­ви­лась жен­щи­на с по­ло­вин­кой гра­на­та на ла­до­ни.

- Ты звал ме­ня, я приш­ла, - ска­за­ла жен­щи­на.

Че­ло­век без­раз­лич­но про­мол­чал.

- Ты уе­ди­нил­ся со свои­ми мыс­ля­ми, как улит­ка в ра­ко­ви­не. Пря­чешь­ся от жиз­ни, за­ры­ваясь в пе­сок. Про­сишь со­ве­та у рыб! Че­го ты хо­чешь, че­ло­век?! Жи­ви лег­че… Возь­ми, это по­ло­вин­ка твое­го гра­на­та.

Жен­щи­на по­вер­ну­лась, что­бы уй­ти.

- Да, еда на сто­ле… А ты всё тот же неисп­ра­ви­мый… Ес­ли бу­ду нуж­на, при­хо­ди к виш­не­во­му де­ре­ву.

Че­ло­век вспом­нил, уз­нал - это бы­ла Ма­ри. Та, ко­то­рая па­ри­ла, си­дя на бу­маж­ном са­мо­ле­ти­ке. Ма­ри пош­ла к виш­не­во­му де­ре­ву и раст­во­ри­лась в нем.

Зем­ной че­ло­век по­шел за Ма­ри. Он ух­ва­тил­ся за виш­не­вое де­ре­во и стал рас­ка­чи­вать­ся. Ка­ча­лось и де­ре­во. По­том он мед­лен­но сни­мал с се­бя одеж­ду и уку­ты­вал ею виш­ню, пов­то­ряя: “Что­бы не за­мерз­ла, что­бы не за­мерз­ла”.

 

Бы­ла осень. Осен­ние ту­чи за­по­ло­ни­ли не­бо. Зем­ля под бе­ло­снеж­ным пок­ры­ва­лом.

 

Из те­ни в свет, гром­ко кар­кая, пе­ре­ле­та­ли во­ро­ны.

?>