ВОЛНЫ ШУМЯТ ЗА КОРМОЙ

«Мы плывём на ко­раб­ле, - ду­мает Ле­на. - На боль­шом ко­раб­ле с бе­лы­ми па­ру­са­ми».

Ле­на смот­рит в ок­но. Ей ви­ден крае­шек не­ба. Всё пра­виль­но, ведь ок­но - это ил­лю­ми­на­тор. Мно­го из не­го не уви­дишь.

Ко­рабль ка­чает­ся на вол­нах. Ле­на зак­ры­вает гла­за. На­до зас­нуть. Сон под­го­няет вре­мя. Во сне ко­рабль плывёт быст­рее.

Ле­на уста­ла ждать кон­ца пла­ва­ния. Боль­ше все­го на све­те Ле­на не лю­бит ждать. Ожи­да­ние под­та­чи­вает си­лы, да­вит на серд­це, ме­шает ды­шать.

Ожи­да­ние по­хо­же на скуч­ный урок, ког­да го­ло­ва отк­лю­чает­ся и пре­муд­рости ариф­ме­ти­ки ус­коль­зают, те­ряют­ся, а звон­ка по­че­му-то всё нет и нет.

От­ку­да всплы­ло это вос­по­ми­на­ние? Ле­на дав­но не бы­ла в шко­ле. Очень дав­но. С тех пор ми­ну­ла це­лая жизнь. Ле­на пом­нит пос­лед­ний урок, свою по­бе­лев­шие паль­цы, ма­ши­ну с си­ре­ной.

Боль­ше в шко­лу её не пусти­ли. Ма­ма с па­пой неп­ри­выч­но ти­хи­ми го­ло­са­ми враз­но­бой го­во­ри­ли: «на ка­кое-то вре­мя…», «обу­че­ние на до­му…», «вот насту­пит вес­на…» Ле­на ра­до­ва­лась и удив­ля­лась: неу­же­ли боль­ше не на­до вста­вать по ут­рам?

Кук­ла Да­ша одоб­ри­ла но­вую жизнь. Мож­но бы­ло иг­рать и гу­лять це­лый день нап­ролёт. Ле­на твёрдо ре­ши­ла вос­пи­тать Да­шу истин­ной пу­те­шест­вен­ни­цей. Сши­ла мод­ный спор­тив­ный костюм. Но по­том ока­за­лось, что на ули­цу то­же нель­зя.

За­то при­хо­ди­ли гости. В ос­нов­ном од­нок­ласс­ни­цы. У Ле­ны бы­ло мно­го под­руг. Го­во­ри­ли о школь­ных за­бо­тах, шеп­та­лись о маль­чи­ках. Ле­не не бы­ло де­ла до маль­чи­ков, но прият­ным ка­за­лось до­ве­рие.

По­нем­но­гу под­ру­ги за­хо­дить пе­реста­ли. Вместо них при­хо­ди­ли взрос­лые, нез­на­ко­мые. За­да­ва­ли воп­ро­сы, смот­ре­ли, шеп­та­лись с ро­ди­те­ля­ми. Ле­на этих, чу­жих, не лю­би­ла. От них пах­ло кар­бол­кой и ложью.

При чу­жих ро­ди­те­ли го­во­ри­ли нег­ром­ко. Но лишь гость сту­пал за по­рог - на­чи­на­ли кри­чать друг на дру­га. Ма­ма кри­ча­ла на па­пу, па­па на ма­му, ба­буш­ка на них обоих. И толь­ко на Ле­ну ник­то не кри­чал. Поэ­то­му Ле­на кри­ча­ла на Да­шу. А Да­ша хло­па­ла рес­ни­ца­ми и пов­то­ря­ла как за­ведённая: «Всё об­ра­зует­ся, всё об­ра­зует­ся, ну че­го же ты? ну?»

Тог­да ещё не бы­ло ко­раб­ля с ка­пи­та­ном и дом не ка­зал­ся пустым. Ле­на в ту по­ру не зна­ла, что они с Да­шей вправ­ду ока­жут­ся пу­те­шест­вен­ни­ца­ми. Она ши­ла Да­ше на­ря­ды, учи­ла её раз­ным тан­цам.

Стран­но ду­мать об этом те­перь, на ко­раб­ле, в бе­лос­неж­ной ог­ром­ной каю­те.

Ле­на от­во­ра­чи­вает­ся к стен­ке, гла­дит Да­шу по го­ло­ве. За­сы­пает. Вол­ны шу­мят за кор­мой.

...Наут­ро Ле­на весёлая. Солн­це све­тит в ил­лю­ми­на­тор. Ко­ра­бель­ный кок при­во­зит те­леж­ку с завт­ра­ком. Пос­ле завт­ра­ка - муль­ти­ки.

Ле­на с Да­шей вни­ма­тель­но смот­рят, как се­рый, сов­сем по­че­му-то не страш­ный Волк го­няет­ся за ка­верз­ным Зай­чи­ком. Ле­на бо­леет за Вол­ка, а Да­ша за Зай­чи­ка. Да­ше всё вре­мя везёт, а Ле­не не очень. Это Ле­ну не удив­ляет, ведь Да­ша та­кая пра­виль­ная. Да­ша силь­ная, нам­но­го силь­нее Ле­ны.

Ба­буш­ка го­во­рит:

- Ты спра­вишь­ся, Ле­ноч­ка. Ты долж­на быть силь­ной.

- За­чем? - от­ве­чает Ле­на. Ей дав­но уже яс­но: хоть ты силь­ный, хоть сла­бый, а ко­рабль плывёт своим хо­дом. Ни быст­рее, ни мед­лен­ней.

Но ба­буш­ка Ле­ну не слы­шит. При­сев на крае­шек кой­ки, ба­буш­ка гла­дит Ле­ну по го­ло­ве, как в преж­ние тёплые вре­ме­на. Ря­дом на тум­боч­ке ле­жит расчёска. Ба­буш­ка её не берёт.

Ле­на смот­рит в ил­лю­ми­на­тор. Там ви­ден айс­берг, пу­шистый и мяг­кий. За ним дру­гой, чуть по­мень­ше.

- Не мол­чи, - про­сит ба­буш­ка. - Пом­нишь сти­хи, что мы с то­бой учи­ли? «Бу­ря мглою не­бо кроет, вих­ри снеж­ные кру­тя...»

Ле­на пом­нит. Она чи­та­ла сти­хи в шко­ле, а по­том ма­ме с па­пой. Ей ста­но­вит­ся груст­но.

- Ну что ты? - го­во­рит ба­буш­ка. - Всё об­ра­зует­ся. Ты ско­ро вернёшься до­мой.

Ле­на при­жи­мает к се­бе Да­шу пок­реп­че. До­мой... Ле­на не хо­чет до­мой. До­ма пусто и хо­лод­но. Ма­ма с па­пой уже не ру­гают­ся. Дом опустел не­за­мет­но. Ле­на пом­нит: па­па ссу­ту­лил­ся, стал про­па­дать на це­лые дни, а по­том и вов­се ис­чез. А ма­ма с ба­буш­кой как во­ды в рот наб­ра­ли, ни­че­го от них не добьёшься. «Где па­па?» - «Он в дру­гом го­ро­де». - «А ког­да он вернётся?» - «По­тер­пи, Ле­на, всё об­ра­зует­ся».

Ле­на при­вык­ла тер­петь. Но те­перь она боль­ше не ве­рит сло­вам. Осо­бен­но та­ким, как «обя­за­тель­но», «ско­ро» и «лю­бит».

К ней сю­да, на ко­рабль, ма­ма как-то при­ве­ла не­по­нят­но­го дя­день­ку. Дядь­ка был с бо­ро­дой, в чёрном платье с длин­ным по­до­лом, и пах­ло от не­го не кар­бол­кой, а чем-то дру­гим. Но Ле­не он всё рав­но не пон­ра­вил­ся.

Чёрный дядь­ка расс­ка­зы­вал Ле­не вся­кие стран­ные ве­щи. Ле­на уз­на­ла, что есть че­ло­век, ко­то­рый всех лю­бит, а осо­бен­но Ле­ну. Че­ло­век оби­тает на айс­бер­ге, о ко­то­рый мы все ра­зобьёмся. С вер­ха айс­бер­га он ви­дит всё и го­то­вит­ся Ле­ну спасти. Ес­ли ко­рабль по­то­нет, че­ло­век этот вы­та­щит Ле­ну. А ес­ли Ле­на бу­дет ста­рать­ся, че­ло­век спасёт её ещё рань­ше, так что да­же то­нуть не придётся.

- А Да­шу он то­же спасёт? - за­да­ла воп­рос Ле­на.

Чёрный дя­день­ка улыб­нул­ся и вновь за­го­во­рил не­по­нят­но. Но Ле­на ус­вои­ла: вряд ли. Че­ло­ве­ку на айс­бер­ге ма­ло де­ла до Да­ши.

- Как же так! - воз­му­ти­лась тог­да Ле­на. - Ведь Да­ша сов­сем ис­ху­да­ла и пло­хо пе­ре­но­сит кач­ку.

Ле­не хо­те­лось схва­тить не­по­нят­но­го дядь­ку за бо­ро­ду, дёрнуть, что­бы он за­мол­чал и ушёл. Но Ле­на бы­ла вос­пи­тан­ной де­воч­кой и просто от­вер­ну­лась к сте­не.

Дядь­ка ещё по­жуж­жал нем­но­го, пог­ла­дил Ле­ну по го­ло­ве, сов­сем как ба­буш­ка, и ис­чез.

- Он всё-та­ки доб­рый, - уте­ши­ла Ле­ну Да­ша. - Просто глу­пый. В своей бо­ро­де, как Хот­та­быч, за­пу­тал­ся, вот и буб­нит не­весть что.

Ле­на дол­го мол­ча­ла тог­да. И ко­рабль по­пал в шторм. А по­том при­хо­дил ка­пи­тан. Ка­пи­тан был вы­со­кий и стат­ный.

За ним сле­дом хо­ди­ли по­мощ­ни­ки и по­мощ­ни­цы - все кра­си­вые, мо­ло­дые, в бе­лых морс­ких пла­щах.

Пас­са­жи­ры в каю­те, прис­ми­рев, пе­решёпты­ва­лись:

- Док­тор-Зо­рин пришёл.

Ка­пи­тан Док­тор-Зо­рин нра­вил­ся Ле­не. Он не пря­тал гла­за за жур­ча­нием слов. Не взды­хал об ис­чез­нув­шем прош­лом, не пред­ска­зы­вал бу­ду­щее. И всег­да был добр к Да­ше.

Ле­на чувст­во­ва­ла: ка­пи­тан своё де­ло знает и ко­рабль в надёжных ру­ках. С та­ким ка­пи­та­ном не страш­ны ни бу­ри, ни айс­бер­ги. Но от пла­ванья Ле­на уста­ла. Ведь нель­зя же странст­во­вать веч­но…

В од­ну осо­бен­но силь­ную бу­рю ка­пи­тан про­пи­сал Ле­не спа­са­тель­ный трос. Что­бы Ле­ну не смы­ло за борт, ей к ру­ке прик­ре­пи­ли тро­сик, и Ле­на дол­го ле­жа­ла, гля­дя в бе­лые па­ру­са. Внут­ри тро­си­ка со­чи­лось мо­ре - мед­лен­но, ти­хо, по кап­ле. И Ле­на ве­ри­ла, что мо­ре не страш­ное. Его мож­но вы­чер­пать, раз­ло­жить на сто ты­сяч ка­пель. И по кап­ле его пе­реп­лыть. Нуж­но толь­ко тер­пе­ние.

Но тер­пе­ния не хва­та­ло.

Ма­ма с тенью в гла­зах спро­си­ла тог­да ка­пи­та­на:

- Ну как? Неу­же­ли? Ска­жи­те?

Ка­пи­тан Док­тор-Зо­рин отвёл ма­му в сто­ро­ну. Им ка­за­лось, что Ле­на зас­ну­ла, но они оши­ба­лись.

- У неё был бы шанс, - ска­зал ка­пи­тан, - ес­ли б толь­ко она за­хо­те­ла по­мочь нам. Ле­на силь­ная де­воч­ка. У неё есть ха­рак­тер. Ко­неч­но, это­го ма­ло. Об­надёжи­вать вас не хо­чу. Диаг­ноз ко­ва­рен, мы все это знаем, и всё же… Слу­чает­ся раз­ное. Но ког­да нет же­ла­ния… Её просто нич­то здесь не дер­жит.

- А я? - бесц­вет­но спро­си­ла ма­ма.

- Вы - да, - подт­вер­дил ка­пи­тан. - Но не толь­ко в вас де­ло.

Го­ло­са их при­тих­ли, и Ле­на ус­лы­ша­ла мо­ре…

…Но­вый день насту­пает, и ещё, и ещё. Ле­на приш­по­ри­вает вре­мя, за­ви­вает его ко­леч­ка­ми.

За ил­лю­ми­на­то­ром - не­бо. Да­ша кап­риз­ни­чает:

- Нам не выб­рать­ся из каю­ты! Ни­ког­да! Ни­ког­да! Здесь так тес­но, так душ­но… Эти сте­ны - тюрь­ма. Па­ру­са - это са­ван.

- Да­ша, будь че­ло­ве­ком, - сер­дит­ся Ле­на. - Вол­но­вать­ся те­бе не по­лез­но. Я в от­ве­те за твоё са­мо­чувст­вие.

Да­ша жа­лоб­но мор­щит мор­даш­ку:

- Я тос­кую по воль­но­му вет­ру...

Вхо­дит ма­ма. Го­во­рит:

- Пог­ля­ди, вот хо­ро­шая книж­ка. Ви­дишь, этот маль­чик со шра­мом - вол­шеб­ник.

- Знаю, я же смот­ре­ла ки­но, - от­ве­чает ей Ле­на.

Но ма­ма не сдаётся:

- А вот это вол­шеб­ная шко­ла.

- Пом­ню. Там та­кой древ­ний за́мок.

- Так нель­зя, - ма­ма хму­рит­ся. - По­че­му ты всё вре­мя мол­чишь?

- Я го­во­рю, - воз­ра­жает ей Ле­на. - Просто ты не за­ме­чаешь. И ба­буш­ка то­же. Ник­то, кро­ме Да­ши, не слы­шит.

Ма­ма зак­ры­вает книж­ку и гла­дит Ле­ну по­верх одея­ла.

- Вклю­чить те­бе муль­ти­ки?

- Не на­до, - от­ве­чает Ле­на.

Ма­ма мед­лит. Вклю­чив те­ле­ви­зор, ухо­дит.

На эк­ра­не появ­ляет­ся Волк с жёлтой ры­би­ной в ла­пах. Ле­на зак­ры­вает гла­за. Не­ту сил бо­леть ещё и за Вол­ка.

…Про­хо­дят дни. В океа­не тре­вож­но. Где-то да­ле­ко, за ты­ся­чу морс­ких миль, есть бе­рег, и там сей­час осень.

В ил­лю­ми­на­то­ре мгла. У Ле­ны в го­ло­ве кру­тит­ся стих про бу­рю. Бу­ря дейст­ви­тель­но не сти­хает. Труд­но разг­ля­деть что-то во мгле. Ес­ли там пря­чет­ся айс­берг, ко­рабль уто­нет.

Ка­пи­тан то­же мра­чен. Ма­ма боль­ше не спра­ши­вает его ни о чём. Боит­ся.

Ко­ра­бель­ный кок уво­зит те­леж­ку. Ле­на не хо­чет есть. Ког­да ка­таст­ро­фа слу­чит­ся, пот­ре­буют­ся шлюп­ки, а в шлюп­ках всег­да ма­ло места. Поэ­то­му Ле­не и Да­ше нуж­но быть ху­день­ки­ми.

Ма­ма с ба­буш­кой то­же в каю­те. Они рань­ше ред­ко си­де­ли вдвоём; обыч­но то ма­ма, то ба­буш­ка. А ес­ли уж обе, то всег­да раз­го­ва­ри­ва­ли. Те­перь мол­чат. Те­ле­ви­зор то­же мол­чит.

Пе­ред гла­за­ми у Ле­ны мель­те­шат зо­ло­тистые точ­ки. Это вол­шеб­ные пчёлы. Зна­чит, мож­но за­га­дать же­ла­ние. Но же­ла­ний у Ле­ны сей­час нет, хо­чет­ся толь­ко, чтоб пчёлы ис­чез­ли.

Отк­ры­вает­ся дверь. На­вер­но, опять ка­пи­тан? «Он рис­кует, - ду­мает Ле­на. - Нель­зя же бро­сать штур­вал в та­кой шторм!»

Но это вов­се не ка­пи­тан.

Ле­на ви­дит, как ма­ма и ба­буш­ка вска­ки­вают, буд­то пру­жи­ной подб­ро­шен­ные. У ба­буш­ки пе­ре­пу­ган­ный вид, ма­ма блед­ная как по­лот­но.

Ле­на мор­гает и сквозь дро­жа­щий рой пчёл за­ме­чает: в каю­ту вор­вал­ся па­па.

- Ах! - го­во­рит кук­ла Да­ша и за­ка­ты­вает глаз­ки, как ког­да-то, в тёплые вре­ме­на.

Па­па сно­ва та­кой, как был преж­де, сов­сем не су­ту­лый, толь­ко неб­ри­тый. На па­пе зелёная осен­няя курт­ка. Ле­на пом­нит, ка­кой в курт­ке мех - мяг­кий и доб­рый.

- Ни за что! - шеп­чет ба­буш­ка, и в сло­вах её ярост­ная ре­­шимость.

- Ну уж нет, - улы­бает­ся па­па, бро­сает­ся пря­мо к Ле­не, под­ни­мает с посте­ли, при­жи­мает к се­бе: - Ох, ка­кая ты ста­ла...

Ма­ма безз­вуч­но ше­ве­лит гу­ба­ми. В ли­це у неё ни кро­вин­ки.

Ба­буш­ка отсту­пает.

- Ей же нель­зя! - го­во­рит уже как-то бес­по­мощ­но. - Ты ведь знаешь...

Па­па не об­ра­щает вни­ма­ния. Он об­ни­мает Ле­ну, и Ле­на вся дро­жит, утк­нув­шись ли­цом в па­пи­ну курт­ку.

- Па­па, - шеп­чет Ле­на ти­хонь­ко.

- Я здесь, - от­ве­чает ей па­па. - Я боль­ше те­бя не остав­лю.

- Слы­шишь? - спра­ши­вает ма­ма у ба­буш­ки. В ма­ми­ном го­ло­се изум­ле­ние. - Ле­на… за­го­во­ри­ла…

Па­па са­дит­ся с Ле­ной на кой­ку. Бе­реж­но под­ни­мает упав­шую Да­шу.

Под­хо­дит ма­ма, кладёт па­пе ру­ки на пле­чи.

- Я ду­ма­ла, ты там… - произ­но­сит она неу­ве­рен­но.

- Я и был там, - от­ве­чает па­па. - Но мне там сов­сем не по­нра­ви­лось.

- Раз­ве воз­мож­но?.. - спра­ши­вает ма­ма.

- Ес­ли поста­рать­ся, - от­ве­чает па­па серьёзно. - На­до толь­ко силь­но это­го хо­теть.

- Вот Зо­рин го­во­рит, что Ле­на не хо­чет, - вспо­ми­нает ма­ма. Вид у ма­мы сно­ва по­ник­ший.

- Не хо­чешь? - Па­па с улыб­кой смот­рит на Ле­ну. - Сов­сем ни­че­го не хо­чешь?

У Ле­ны дро­жат рес­ни­цы. И го­лос дро­жит. Она го­во­рит:

- Мы с Да­шей… хо­тим… на бе­рег…

- Ну вот, - сог­ла­шает­ся па­па. - Пое­дем, зна­чит, на бе­рег.

- Ког­да? - спра­ши­вает Ле­на.

- Сей­час! - Па­пин го­лос… и ма­мин. Ле­на да­же не ве­рит: ведь они сот­ню лет враз­но­бой го­во­ри­ли, а тут вдруг вместе.

- Вы с ума сош­ли! - воск­ли­цает ба­буш­ка. - Вы за­бы­ли, в ка­ком она состоя­нии?

- Спо­кой­но, - го­во­рит па­па. - Зо­рин сам... Не всё сра­зу. Посте­пен­но. Начнём со дво­ра.

И вновь об­ра­щает­ся к Ле­не:

- До бе­ре­га да­ле­ко. Нам на­до ос­воить ка­тер. За один раз не вый­дет. Но мы бу­дем учить­ся. Прав­да, Лен? На­чи­наем се­год­ня.

- Хо­ро­шо, - шеп­чет Ле­на.

А по­том настаёт суе­та. Появ­ляет­ся ка­пи­тан. За ним - мно­го-мно­го по­мощ­ни­ков. Ка­пи­тан спо­рит с па­пой. По­мощ­ни­ки во­зят­ся со спа­са­тель­ным тро­сом. Ле­ну жа­лит про­тив­ный ко­мар. Но Ле­на тер­пит, ведь ско­ро поя­вит­ся ка­тер.

Ба­буш­ка вор­чит, как ког­да-то вор­ча­ла до­ма. Ма­ма уку­ты­вает Ле­ну в одея­ло. А па­па наб­ра­сы­вает Ле­не на пле­чи свою ме­хо­вую зелёную курт­ку.

Да­ша вспо­ми­нает, что она то­же пу­те­шест­вен­ни­ца, и пры­гает Ле­не в ру­ки.

Ка­пи­тан на­ко­нец по­жи­мает пле­ча­ми, и в каю­ту въез­жает блестя­щий ка­тер на уп­ру­гих колёсах.

Ле­ну с Да­шей са­жают вперёд.

Сза­ди ста­но­вят­ся па­па и ма­ма. Пра­вее шест­вует ба­буш­ка. Ря­дом - двое мат­ро­сов-по­мощ­ни­ков.

Раз­даётся свисток ка­пи­та­на. И ка­тер мед­лен­но вып­лы­вает из каю­ты. Вперёд, ту­да, где за­тих морс­кой шторм, где дует спо­кой­ный ве­тер и ка­чают­ся в не­бе снеж­но-бе­лые айс­бер­ги. Они мяг­кие, как пу­шистая па­пи­на курт­ка, и раз­бить­ся о них не­воз­мож­но.

 

Ве­тер дует Ле­не в ли­цо. Над вол­на­ми кру­жат листья клёна. И на гу­бах у Ле­ны расц­ве­тает улыб­ка.

?>