АРМЯНСКИЕ ЗАМЕТКИ

Я уе­ха­ла из Ар­ме­нии пят­над­цать лет то­му на­зад. Мне тог­да бы­ло двад­цать пять. В ту по­ру я меч­та­ла уви­деть и по­нять мир, ко­то­рый нас ок­ру­жает, по­се­тить ев­ро­пейс­кие сто­ли­цы, му­зеи, по­лю­бо­вать­ся ев­ро­пейс­кой ар­хи­тек­ту­рой.

Фран­ция ста­ла моей но­вой ро­ди­ной, ко­то­рую я очень по­лю­би­ла.

Эти пят­над­цать лет бы­ли иск­лю­чи­тель­но на­сы­щен­ны­ми: я вы­учи­ла но­вый язык, нау­чи­лась во­дить ма­ши­ну, посту­пи­ла в инсти­тут и за­кон­чи­ла его, ро­ди­ла двух прек­рас­ных маль­чи­ков, на­пи­са­ла кни­гу, за­ве­ла но­вых дру­зей, мно­го пу­те­шест­во­ва­ла не толь­ко по Ев­ро­пе, как меч­та­ла ког­да-то, а да­же по Ин­дии и Ки­таю.

Го­ды шли, де­ти рос­ли, и ме­ня ста­ло тя­нуть в Ар­ме­нию. Ле­том 2016 го­да мы соб­ра­лись всей семьёй в Ере­ван.

 

Пер­вое, что бро­сает­ся в гла­за, ког­да приез­жаешь в Ере­ван, – это лю­ди. Для че­ло­ве­ка, ко­то­рый живёт в Ев­ро­пе или в Аме­ри­ке, очень при­выч­но быть ок­ружён­ным людь­ми, раз­ны­ми как по внеш­ности так и по на­цио­наль­ности, раз­лич­но­го проис­хож­де­ния и куль­ту­ры.

В Ар­ме­нии жи­вут ар­мя­не. И, по­верь­те мне, ес­ли пят­над­цать лет то­му на­зад я хо­те­ла уз­нать как мож­но боль­ше лю­дей иных на­цио­наль­ностей, по­нять их мир, их обы­чаи, от­ве­дать их кух­ню, то сей­час мне бы­ло очень прият­но быть ок­ру­жен­ной толь­ко ар­мя­на­ми. Вез­де ар­мя­не! Все го­во­рят толь­ко на ар­мянс­ком! Все поют по-ар­мянс­ки! Поя­ви­лись да­же нес­коль­ко но­вых диа­лек­тов, за­ве­зен­ных ар­мя­на­ми из Си­рии и Ира­на, ко­то­рых всё ча­ще мож­но встре­тить в Ере­ва­не. Так прият­но ви­деть своих соо­те­чест­вен­ни­ков, ко­то­рые приез­жают из раз­ных угол­ков пла­не­ты: из США, Рос­сии, Фран­ции, Ар­ген­ти­ны, Ли­ва­на, Ук­раи­ны. Всех их тя­нет сю­да. Здесь на­ши кор­ни.

Си­дя на ска­мей­ке в пар­ке воз­ле Кас­ка­да, я наб­лю­даю за иг­раю­щи­ми деть­ми. Их нес­коль­ко. Де­воч­ка и маль­чик лет шести го­во­рят на русс­ком язы­ке, чуть по­даль­ше трое маль­чи­шек лет вось­ми го­во­рят на анг­лийс­ком и иг­рают в мяч. По­том мя­чик по­па­дает к русс­коя­зыч­ным де­тям, анг­лоя­зыч­ный маль­чик под­бе­гает, берёт свой мя­чик и пред­ла­гает им – на ар­мянс­ком язы­ке – поиг­рать с ни­ми. Мои де­ти при­сое­ди­няют­ся к ним. Сна­ча­ла мой млад­ший сын по при­выч­ке го­во­рит на фран­цузс­ком, но по­том пе­рек­лю­чает­ся на ар­мянс­кий. Как же прият­но смот­реть на этих де­тей! Де­тей Ар­ме­нии. Мо­жет быть, их ар­мянс­кий не­со­вер­ше­нен, но внут­ри они се­бя чувст­вуют ар­мя­на­ми, и это в них оста­нет­ся нав­сег­да.

Мой стар­ший сын, ко­то­ро­му три­над­цать, приз­наёт­ся, что ни­ког­да ещё не ви­дел та­кой стра­ны.

– Мам, ка­кие здесь все пат­рио­ты! Вклю­чаешь те­ле­ви­зор – поют «Ере­ван, Ере­ван», си­дишь в ресто­ра­не а там му­зы­ка «Айастан, Айастан», де­ти ри­суют го­ру Ара­рат и чи­тают сти­хи про Ар­ме­нию! Это так здоро­во!

Во Фран­ции с этим всё обстоит по-дру­го­му. Ес­ли кто-то нач­нет петь пат­рио­ти­чес­кие пес­ни, его просто об­зо­вут шо­ви­нистом.

Мой млад­ший сын здо­ро­вает­ся с мо­ло­дым ра­бо­чим, ко­то­рый что-то ре­мон­ти­рует воз­ле до­ма.

– Barev! – го­во­рит мой сын.

– Barev, zavt tanem! – от­ве­чает мо­ло­дой па­рень.

– Мам, а что та­кое «zavt tanem»?

– Это… как те­бе объяс­нить, сы­нок, это та­кое ар­мянс­кое вы­ра­же­ние. Ес­ли пе­ре­вести дос­лов­но, это что-то вро­де «я возь­му твою боль на се­бя».

– Аааа… Мам, а у ме­ня ни­че­го не бо­лит…

– Ну и сла­ва бо­гу, сы­нок! – от­ве­чаю я, улы­баясь.

 

А еще Ере­ван яв­ляет­ся, на мой взгляд, па­ра­док­саль­ным го­ро­дом.

Мой стар­ший сын приз­наёт­ся, что ни­ког­да ещё не ви­дел та­ко­го боль­шо­го ко­ли­чест­ва хо­ро­ших и до­ро­гих ав­то­мо­би­лей. По­том, нем­но­го по­ду­мав, до­бав­ляет с улыб­кой:

– Ну… на­вер­ное, толь­ко в Мо­на­ко, прош­лым ле­том.

До­ро­гие ресто­ра­ны пол­ны лю­дей.

Ар­мянс­кий на­род очень на­ход­чи­вый и тру­до­лю­би­вый. У со­сед­них за­кав­казс­ких рес­пуб­лик боль­шая часть до­хо­дов обус­лов­ле­на их геог­ра­фи­чес­ким по­ло­же­нием, на­ли­чием неф­ти, вы­хо­да к мо­рю, га­зоп­ро­во­дов, неф­теп­ро­во­дов.

В Ар­ме­нии нет ни мо­ря, ни неф­ти. Бо­гатст­во Ар­ме­нии – ин­тел­лек­туаль­ное.

Ар­мя­не знают: единст­вен­ное, что мо­жет спо­собст­во­вать про­грес­су их стра­ны, это их ум, сме­кал­ка. Не­да­ром Ар­ме­ния яв­ляет­ся од­ной из са­мых быст­ро­раз­ви­ваю­щих­ся стран в сфе­ре ин­но­ва­цион­ных тех­но­ло­гий. Фи­нан­со­во-бан­ковс­кая систе­ма в Ар­ме­нии так­же хо­ро­шо раз­ви­та.

Я просто влю­би­лась сно­ва в мой Ере­ван. Он стал ещё кра­си­вее. Чистые ули­цы, ди­зайн ресто­ра­нов, ка­фе и ма­га­зи­нов, ко­то­рый не ко­пи­рует ди­зайн ев­ро­пейс­ких сто­лиц. Всё об­ду­ма­но и сде­ла­но с ар­мянс­ким ко­ло­ри­том. Да­же фаст-­фу­ды пред­ла­гают тра­ди­цион­ную кух­ню, и это так прият­но. И всё это нес­мот­ря на на­ли­чие в Ере­ва­не из­вест­ных брен­дов фаст-фу­да. Не­воз­мож­но предста­вить это всё в той же Фран­ции. От­ве­дать «Bœuf bourguignon»* в ка­кой-то за­бе­га­лов­ке просто не­воз­мож­но.

Ар­мянс­кая еда – это осо­бая те­ма. Ар­мя­не умеют вкус­но го­то­вить. Здеш­ний шаш­лык пря­мо тает во рту. У лаг­мад­жо не­ве­роят­ный вкус. Тра­вы, ис­поль­зуе­мые в жин­гя­лов хац, уно­сят те­бя в го­ры. Ла­ваш печёт­ся в тон­ды­ре**, а ар­мянс­кие ви­на и тан соп­ро­вож­дают эту тра­пе­зу изу­ми­тель­ны­ми аро­ма­та­ми. И, са­мое глав­ное, всё эко­ло­ги­чес­ки чисто, так как ар­мянс­кие фер­ме­ры, зем­ле­дель­цы и крестья­не не мо­гут се­бе поз­во­лить по­ку­пать до­ро­гие хи­ми­чес­кие пести­ци­ды. Ну и сла­ва Бо­гу!

Дру­гая осо­бен­ность Ере­ва­на – это де­душ­ки, ко­то­рые со­би­рают­ся в бе­сед­ках и иг­рают в шах­ма­ты. Ох уж эти шах­ма­ты! Cколь­ко чем­пио­нов но­сят ар­мянс­кие фа­ми­лии: Гар­ри Кас­па­ров, Тиг­ран Пет­ро­сян, Ле­вон Аро­нян, Вла­ди­мир Ако­пян…

Кста­ти, шах­ма­ты – это обя­за­тель­ный пред­мет в шко­лах Ар­­мении.

А ещё у Ере­ва­на очень че­ло­ве­чес­кий масш­таб.

Ког­да ты живёшь в та­кой сто­ли­це, как Па­риж, где на­се­ле­ние го­ро­да и его ок­рест­ностей состав­ляет 12 мил­лио­нов, ты просто в нем те­ряешь­ся.

В этом смыс­ле Ере­ван об­ла­дает уни­каль­ным ка­чест­вом. Вы ни­ког­да не чувст­вуе­те се­бя в Ере­ва­не, да­же на ули­це, оди­но­ким и не­за­щи­щен­ным. До все­го мож­но до­тя­нуть­ся ру­кой, до всех мож­но досту­чать­ся – и те­бе ока­жут по­мощь, да­же не спра­ши­вая, кто ты та­кой.

Кста­ти, о по­мо­щи.

Как-то мы всей на­шей боль­шой семьей пош­ли поо­бе­дать в ресто­ран “Пан­док” на ули­це Терья­на. За­ка­за­ли мег­рельс­ко­го ха­ча­пу­ри, кюф­ту, шаш­лыч­ков, ке­ба­ба и прох­лад­но­го солё­но­го та­на. Вне­зап­но у моей ма­мы под­ня­лось дав­ле­ние, ей ста­ло пло­хо. Так вот, со­вер­шен­но нез­на­ко­мая нам жен­щи­на, из пер­со­на­ла ресто­ра­на, по­бе­жа­ла за своим то­но­мет­ром. Из­ме­ри­ла дав­ле­ние ма­мы, а за­тем – вот тут идёт са­мое глав­ное – по­ло­жи­ла ру­ки на го­ло­ву моей ма­мы и на­ча­ла чи­тать древ­нюю ар­мянс­кую мо­лит­ву!

Ма­ме ста­ло лег­че. Мо­жет быть, мо­лит­ва дейст­ви­тель­но по­мог­ла.

Ну где ещё та­кое мо­жет прои­зой­ти? В ка­кой дру­гой стра­не? И эта доб­ро­же­ла­тель­ность чувст­вует­ся во всём.

Од­наж­ды мы про­гу­ли­ва­лись с му­жем ря­дом с Опе­рой и встре­ти­ли од­но­го мо­ло­до­го фран­цу­за. Он ус­лы­шал, что мы изъяс­няем­ся на фран­цузс­ком, по­дошёл к нам, и мы раз­го­во­ри­лись. Уз­нав, что я ар­мян­ка, он ска­зал:

– Вы долж­ны быть гор­ды. Нам всем есть че­му поу­чить­ся у ар­мян. Я в востор­ге от ва­шей стра­ны и лю­дей, у ме­ня просто нет слов, что­бы вы­ра­зить все мои чувст­ва.

А ещё ар­мя­не очень гор­дый на­род. Эта гор­дость за­пи­са­на в их ге­нах.

Возь­му для при­ме­ра бло­ши­ный ры­нок Вер­ни­саж. На всех рын­ках ми­ра, как восточ­ных, так и ев­ро­пейс­ких, тор­гов­цы за­ма­ни­вают по­ку­па­те­ля все­ми мыс­ли­мы­ми и не­мыс­ли­мы­ми спо­со­ба­ми. Иног­да, осо­бен­но на Восто­ке, они ста­но­вят­ся та­ки­ми на­вяз­чи­вы­ми и на­доед­ли­вы­ми, что у по­ку­па­те­лей остаёт­ся од­но же­ла­ние – пос­ко­рее уй­ти от всей этой суе­ты.

Ни­че­го та­ко­го не мо­жет прои­зой­ти на Вер­ни­са­же. Здесь ник­то ни­ко­го не за­ма­ни­вает. Ре­мес­лен­ни­ки про­дол­жают де­лать свою ра­бо­ту. По­ку­па­те­ли сво­бод­но про­гу­ли­вают­ся. Здесь мож­но най­ти изу­ми­тель­ные из­де­лия руч­ной ра­бо­ты. Всё са­мо­быт­но, ори­ги­наль­но и ка­чест­вен­но. Тор­гов­цы не за­вы­шают це­ны, зас­лы­шав иност­ран­ную речь. Здесь мож­но оста­но­вить­ся и по­го­во­рить с ху­дож­ни­ка­ми, ко­то­рые выста­ви­ли на про­да­жу свои кар­ти­ны. Так мы поз­на­ко­ми­лись с од­ним нео­быч­ным масте­ром, ко­то­рый ри­сует не на по­лот­нах, а на чёрном бар­ха­те. Его кар­ти­на, изоб­ра­жаю­щая чёрную со­ба­ку на чёрном бар­ха­те, нас по­ра­зи­ла своей изыс­кан­ностью.

А ещё на про­тя­же­нии все­го на­ше­го пу­те­шест­вия я не уви­де­ла ру­гаю­щих­ся или гром­ко го­во­ря­щих. Не уви­де­ла так­же просто гру­бых или пу­гаю­щих своим об­ли­ком лю­дей. В Ере­ва­не ты се­бя чувст­вуешь пол­ностью за­щи­щен­ным.

 Очень мно­го се­мей с деть­ми про­гу­ли­вают­ся ве­че­ра­ми по ули­цам и буль­ва­рам го­ро­да. Де­ти, осо­бен­но ле­том, до­позд­на иг­рают на ули­це. Это мне на­пом­ни­ло Ис­па­нию. Там то­же де­ти ве­че­ра­ми гу­ляют со свои­ми ро­ди­те­ля­ми, иг­рают ря­дом с ресто­ран­чи­ка­ми, по­ка ро­ди­те­ли ужи­нают с друзья­ми. Ма­лень­кие фран­цу­зы в этом пла­не от­ли­чают­ся от ар­мянс­ких и ис­панс­ких де­тей. Ро­ди­те­ли обыч­но ук­ла­ды­вают их спать в по­ло­ви­не де­вя­то­го.

Ар­мя­не ез­дят поп­рав­лять здо­ровье в Джер­мук, на тер­маль­ные источ­ни­ки. Со сто­ро­ны это смот­рит­ся очень ко­ло­рит­но. Лю­ди со свои­ми круж­ка­ми с над­писью «Джер­мук», по три ра­за в день, пе­ред приё­мом пи­щи, пеш­ком отп­рав­ляют­ся к источ­ни­ку за це­леб­ной тёплой во­дой. Как же бо­га­та Ар­ме­ния источ­ни­ка­ми, ко­то­рые бьют пря­мо из-под зем­ли, бе­гут вниз по го­рам! А пул­пу­ла­ки, ко­то­рые встре­чают­ся здесь на каж­дом ша­гу. Мои де­ти бы­ли просто в востор­ге от этих питье­вых фон­тан­чи­ков. Во­да в них чистая, хо­лод­ная, проз­рач­ная, та­кой во­ды нет боль­ше ниг­де в ми­ре.

В Джер­му­ке, око­ло из­вест­но­го во­до­па­да, мы встре­ти­лись с груп­пой ту­ристов-ар­мян из Лио­на. По­бе­се­до­ва­ли нем­но­го. Од­на из них, да­ма, ну сов­сем не по­хо­жая на ар­мян­ку, ска­за­ла, что приез­жает в Ере­ван ле­том с друзья­ми, они сни­мают квар­ти­ры и про­во­дят всё ле­то вместе. Она приз­на­лась, что в Лио­не они жи­вут не­да­ле­ко друг от дру­га, но часто встре­чать­ся не по­лу­чает­ся. Мы по­де­ли­лись с ни­ми ад­ре­са­ми хо­ро­ших ресто­ра­нов, поп­ро­ща­лись и пош­ли обе­дать в ресто­ран гости­ни­цы «Олим­пия».

Во вре­мя обе­да от со­сед­не­го сто­ла вдруг пос­лы­ша­лись зву­ки ду­ду­ка. Мы обер­ну­лись, но не уви­де­ли ни­ко­го с ду­ду­ком. Жен­щи­на, ко­то­рая си­де­ла ря­дом, объяс­ни­ла нам:

– Это вон тот муж­чи­на. Он ими­ти­рует зву­ки ду­ду­ка го­ло­сом.

Мы бы­ли изум­ле­ны. Это­го не мо­жет быть, мы яс­но слы­ша­ли зву­ки ду­ду­ка.

Тог­да все на­хо­див­шие­ся в за­ле на­ча­ли вык­ри­ки­вать: «Но­риц, но­риц, но­риц!»*

Муж­чи­на улыб­нул­ся и пов­то­рил свой но­мер. Это бы­ло изу­ми­тель­но. В за­ле ресто­ра­на во­ца­ри­лась ти­ши­на. Ду­дук про­ник в ду­ши всех при­сутст­вую­щих. Лю­ди смот­ре­ли друг на дру­га и улы­ба­лись. И в этих улыб­ках чи­та­лось что-то вро­де: «Мы все еди­ны». Толь­ко ар­мя­нин мо­жет по­нять и по­чувст­во­вать ду­дук. Его зву­ки про­ни­кают во все частич­ки твое­го те­ла, ра­зу­ма и ду­ши.

Муж­чи­на за­кон­чил своё выступ­ле­ние. Пос­ле­до­ва­ли бур­ные ап­ло­дис­мен­ты. У всех на ли­цах бы­ли улыб­ки, в это мгно­венье мы бы­ли счаст­ли­вы.

Муж­чи­на взял бу­тыл­ку до­маш­ней аб­ри­ко­со­вой вод­ки и под­сел к на­ше­му сто­ли­ку. Мы нем­но­го по­бе­се­до­ва­ли, за­тем он встал и произ­нес тост, об­ра­щаясь ко всем в за­ле.

– Братья мои ар­мя­не. Мы живём в неп­ростое вре­мя… Но я знаю, я просто уве­рен, что у та­ко­го на­ро­да и у та­кой диас­по­ры мо­жет быть толь­ко очень хо­ро­шее бу­ду­щее. Тер­пенья всем нам и сплочён­ности. Толь­ко так мы смо­жем прео­до­леть все труд­ности и ид­ти впе­ред!

Го­во­ря о диас­по­ре, нуж­но от­ме­тить, что в ми­ре су­щест­вуют лишь три стра­ны, где чис­лен­ность на­ро­да, жи­ву­ще­го за их пре­де­ла­ми, нам­но­го боль­ше, чем в са­мой стра­не. Это Ир­лан­дия, Из­раиль и Ар­ме­ния.

А те­перь про­дол­жим раз­го­вор о сплочён­ности и об ар­мянс­ком ду­хе.

По­се­тив га­ле­рею ис­кусст­ва, ко­то­рая на­хо­дит­ся под Кас­ка­дом, мы уз­на­ли, что все эти произ­ве­де­ния ис­кусст­ва (и ка­кие произ­ве­де­ния!) бы­ли по­да­ре­ны го­ро­ду Ере­ва­ну гос­по­ди­ном Га­фесд­жя­ном, аме­ри­кан­цем ар­мянс­ко­го проис­хож­де­ния, ро­ди­те­ли ко­то­ро­го, спа­саясь от Ге­но­ци­да, наш­ли приют в Аме­ри­ке. Сам Кас­кад был от­рестав­ри­ро­ван так­же его фон­дом.

В скве­ре пе­ред Кас­ка­дом мож­но по­лю­бо­вать­ся скульп­ту­ра­ми Фер­нан­до Бо­те­ро, Лин­на Чед­ви­ка, Бар­ри Флэ­на­га­на, а в са­мой га­ле­рее – мно­жест­вом произ­ве­де­ний из­вест­ных ху­дож­ни­ков и да­же фраг­мен­том скульп­ту­ры с Все­мир­ной выстав­ки 1900 го­да, состояв­шей­ся в Па­ри­же, ко­то­рый изоб­ра­жает Неп­ту­на с его же­ной Ам­фит­ри­той и дру­гих ми­фо­ло­ги­чес­ких пер­со­на­жей.

По­ла­гаю, в ми­ре найдёт­ся не так мно­го лю­дей, ко­то­рые вот так щед­ро мо­гут по­да­рить мно­го­мил­лион­ное состоя­ние стра­не, в ко­то­рой они не ро­ди­лись и да­же ни­ког­да не жи­ли! Ду­маю, эта лю­бовь к оте­чест­ву пе­реш­ла к ним от ро­ди­те­лей. В слу­чае гос­по­ди­на Га­фесд­жя­на мис­сия ро­ди­те­лей состоя­лась на все сто. Свет­лая па­мять ему и его ро­ди­те­лям. Они оста­ви­ли веч­ный след на ар­мянс­кой зем­ле.

Мне так­же расс­ка­за­ли о Ру­бе­не Вар­да­ня­не – че­ло­ве­ке, ко­то­рый ока­зы­вает со­дейст­вие ар­мянс­кой эко­но­ми­ке. Кро­ме то­го, он яв­ляет­ся соуч­ре­ди­те­лем фон­да «Ав­ро­ра Прайз», ко­то­рый еже­год­но наг­раж­дает лю­дей, спас­ших жизнь дру­гим, рис­куя собст­вен­ной. Та­ким об­ра­зом фонд чтит па­мять лю­дей, ко­то­рые спа­са­ли ар­мян во вре­мя ге­но­ци­да. Ру­бен Вар­да­нян так­же внес круп­ный ма­те­риаль­ный вклад в строи­тельст­во са­мой длин­ной ка­нат­ной до­ро­ги в ми­ре, ко­то­рая на­зы­вает­ся «Крылья Та­те­ва». До­ро­га пост­рое­на швей­царс­кой ком­па­нией и за­ре­гист­ри­ро­ва­на в кни­ге ре­кор­дов Ги­ннес­са. Ес­ли ког­да-ни­будь ока­же­тесь в Ар­ме­нии, вам нуж­но обя­за­тель­но про­ка­тить­ся по этой ка­нат­ной до­ро­ге.

Я вооб­ще боюсь вы­со­ты, от нее у ме­ня на­чи­нает­ся го­ло­вок­ру­же­ние. Но ког­да ты вхо­дишь в эту ка­би­ну, чувст­во спо­койст­вия и уми­рот­во­ре­ния ох­ва­ты­вает те­бя. Вок­руг ве­ли­чест­вен­ные го­ры, внут­ри ка­би­ны зву­чит ар­мянс­кая инст­ру­мен­таль­ная му­зы­ка. Ка­би­на мед­лен­но плывёт по нап­рав­ле­нию к Та­тевс­ко­му мо­насты­рю – ду­хов­но­му цент­ру сред­не­ве­ко­вой Ар­ме­нии.

Здесь жи­ли око­ло ты­ся­чи мо­на­хов, фи­ло­со­фов, пи­са­те­лей и ху­дож­ни­ков. При мо­насты­ре дейст­во­вал Та­тевс­кий уни­вер­си­тет. Имен­но на этот пе­риод при­шел­ся расц­вет ду­хов­ной жиз­ни Сю­ни­ка – этой юж­ной об­ласти Ар­ме­нии.

Так­же от­ме­чу предп­ри­ни­ма­те­ля Сам­ве­ла Ка­ра­пе­тя­на, о ко­то­ром я слы­ша­ла очень мно­го хо­ро­ше­го, ещё од­но­го Ар­мя­ни­на с боль­шой бук­вы, ко­то­рый де­лает так мно­го для своей ро­ди­ны.

На са­мом де­ле их мно­го, ар­мянс­ких фи­лант­ро­пов. Шко­лы, боль­ни­цы, церк­ви, до­ро­ги рестав­ри­руют­ся в Ар­ме­нии бла­го­да­ря этим лю­дям, ко­то­рые ни­че­го не жа­леют для своей стра­ны.

 Но вернём­ся к ис­кусст­ву. Я ду­маю, это не простое сов­па­де­ние, что гос­по­дин Га­фесд­жян до­ве­рил кол­лек­цию, ко­то­рую со­би­рал всю свою жизнь, Ар­ме­нии. Ар­ме­ния це­нит ис­кусст­во. Ар­мя­не – та­лант­ли­вые ху­дож­ни­ки и скульп­то­ры, и мо­ло­дое по­ко­ле­ние от­лич­но впи­сы­вает сов­ре­мен­ный стиль в ар­хи­тек­ту­ру го­ро­да. Ес­ли поп­ро­сят наз­вать толь­ко од­но­го вы­даю­ще­го­ся ар­мянс­ко­го ху­дож­ни­ка, я на­зо­ву неп­рев­зой­ден­но­го по сей день ху­дож­ни­ка-ма­ри­ниста Ива­на Ай­ва­зовс­ко­го.

За свою жизнь я по­се­ти­ла мно­го му­зеев. Я люб­лю му­зеи. Они для ме­ня па­мять че­ло­ве­чест­ва.

Не­да­ром во вре­ме­на войн лю­ди спа­са­ли произ­ве­де­ния ис­кусст­ва, рис­куя своей жизнью. Так, в го­ды вто­рой ми­ро­вой вой­ны Жак Жо­жар, тог­даш­ний ди­рек­тор Лув­ра, за нес­коль­ко дней до взя­тия Па­ри­жа фа­шиста­ми, рис­куя жизнью, отп­ра­вил всё соб­ра­ние произ­ве­де­ний му­зея, вклю­чая из­вест­ную Джо­кон­ду, в надёж­ное тай­ное место в Аль­пийс­ких го­рах. Бла­го­да­ря ему 4000 произ­ве­де­ний ис­кусст­ва бы­ли спа­се­ны и вер­ну­лись в Лувр в кон­це вой­ны. Са­мое уди­ви­тель­ное в том, что сообщ­ни­ком Жо­жа­ра был вы­со­ко­постав­лен­ный воен­нос­лу­жа­щий фа­шистс­кой Гер­ма­нии, граф Франц Вольф-Мет­тер­них. Он был ос­ве­домлён о на­ме­ре­ниях ди­рек­то­ра Лув­ра, но не вы­дал его не­мец­ким властям. Это тот слу­чай, ког­да лю­бовь к ис­кусст­ву ока­за­лась силь­нее.

В 1944-м Гит­лер дал при­каз свое­му ге­не­ра­лу Дит­ри­ху фон Кол­тиц бом­бить Па­риж.

Дит­рих фон Кол­тиц просто взял и не вы­пол­нил при­каз Гит­ле­ра! И кто бы мог бом­бить Па­риж, всю эту кра­со­ту?

 

Вернём­ся к му­зеям и кар­тин­ным га­ле­реям. Я по­бы­ва­ла во мно­гих кар­тин­ных га­ле­реях Ев­ро­пы, но са­мое силь­ное впе­чат­ле­ние произ­ве­ла на ме­ня Детс­кая кар­тин­ная га­ле­рея Ере­ва­на, ос­но­ван­ная Ген­ри­хом Иги­тя­ном.

Это просто оа­зис кра­со­ты для детс­ких душ. В пер­вый раз моим де­тям не на­до бы­ло что-то объяс­нять, брать ау­дио­науш­ни­ки с комментариями и так да­лее. Они бы­ли просто за­во­ро­же­ны. Всё бы­ло доступ­но.

 На са­мом де­ле всё ге­ниаль­ное – просто. Кар­ти­на, воз­раст ребён­ка и флаг стра­ны, где он про­жи­вает, – вот и всё. Здесь мож­но бро­дить ча­са­ми, вос­хи­щать­ся та­лан­том де­тей со все­го ми­ра. Ду­маю, в этом му­зее ни­ког­да не встре­тишь хны­чу­ще­го ребён­ка, ко­то­ро­му на­дое­ло и он хо­чет уй­ти.

Мои сы­новья без кон­ца пе­ре­би­ва­ли ме­ня:

– Ма­ма, пос­мот­ри, это­му маль­чи­ку все­го пять лет, смот­ри, как хо­ро­шо он ри­сует.

– Это не­воз­мож­но! Как вось­ми­лет­няя де­воч­ка смог­ла на­ри­со­вать та­кое! Это просто ге­ниаль­но!

Мно­гие из этих де­тей впос­ледст­вии ста­ли та­лант­ли­вы­ми ху­дож­ни­ка­ми и отк­ры­ли свои га­ле­реи в раз­ных частях ми­ра. Но они на­вер­ня­ка не за­бу­дут, что их пер­вые ри­сун­ки бы­ли выстав­ле­ны в од­ном за­ме­ча­тель­ном го­ро­де, имя ко­то­ро­му Ере­ван.

Мои ар­мянс­кие за­ри­сов­ки за­кан­чи­вают­ся в мо­насты­ре Но­ра­ванк.

В те­че­ние все­го на­ше­го пу­те­шест­вия я бы­ва­ла тро­ну­та, удив­ле­на, вос­хи­ще­на, но, зная се­бя, всё вре­мя жда­ла то­го куль­ми­на­цион­но­го мо­мен­та, ког­да не смо­гу сдер­жать­ся и… зап­ла­чу от на­хлы­нув­ших эмо­ций.

Это прои­зош­ло в мо­насты­ре Но­ра­ванк, в ко­то­ром я рань­ше ни­ког­да не бы­ва­ла. Он на­хо­дит­ся на го­ре и ок­ружён крас­но­ва­тых от­тен­ков ска­ла­ми.

Ког­да мы к не­му приб­ли­зи­лись, ус­лы­ша­ли зву­ки му­зы­ки. За­брав­шись на го­ру, мы уви­де­ли зре­ли­ще не­ве­роят­ной кра­со­ты. Де­ти в тра­ди­цион­ных костю­мах тан­це­ва­ли ко­ча­ри* под ак­ком­па­не­мент му­зы­кан­тов. Это был празд­ник ви­ног­ра­да.

Ве­ли­чест­вен­ные го­ры. Древ­ний мо­настырь. Не­зем­ная му­зы­ка. Кра­си­вые де­ти и этот та­нец…

Слёзы на­вер­ну­лись на гла­за, и я вспом­ни­ла сло­ва Уилья­ма Са­роя­на:

«Хо­тел бы я знать, най­дет­ся ли в ми­ре си­ла, ко­то­рая спо­соб­на унич­то­жить этот на­род, это ма­лое пле­мя скром­ных лю­дей, чьи вой­ны все отыг­ра­ны и проиг­ра­ны, чье го­су­дарст­во пол­ностью унич­то­же­но, чья ли­те­ра­ту­ра не про­чи­та­на, му­зы­ка не ус­лы­ша­на, а на мо­лит­вы боль­ше нет от­ве­та.

Ну же, впе­ред! Унич­тожь­те Ар­ме­нию! Уви­ди­те, удаст­ся ли это вам. Пош­ли­те их в пусты­ню без пи­щи и во­ды, сож­ги­те их до­ма и церк­ви. А по­том пос­мот­ри­те, не ока­жет­ся ли, что бу­дут они смеять­ся, петь и сно­ва воз­но­сить мо­лит­вы, по­то­му что ес­ли хо­тя бы двоим из них до­ве­дет­ся встре­тить­ся в этом ми­ре, уви­ди­те – они соз­да­дут но­вую Ар­ме­нию!»

 



* Мясо по-бургундски, французское национальное блюдо.

**Тонды́р – здесь: печь-жаровня.

*Снова, снова, снова!

*Армянский народный танец.

?>