ОТШЕЛЬНИК-ИДЕАЛИСТ

Од­ним из древ­них мест рас­се­ле­ния ар­мян бы­ла Ан­ки­рия (Ан­кю­ра, Ан­ки­ра, Ан­го­ра) – се­год­няш­няя Ан­ка­ра. Пос­ле зах­ва­та ос­ма­на­ми Констан­ти­но­по­ля ар­мя­не Ан­ки­рии миг­ри­ро­ва­ли в сто­ли­цу вновь об­ра­зо­вав­ше­го­ся го­су­дарст­ва. У ме­ня нет точ­но­го от­ве­та, по­че­му они пе­ре­се­ли­лись ту­да. Мо­гу лишь пред­по­ло­жить, что ос­нов­ной при­чи­ной бы­ли при­ви­ле­гии, пре­достав­ляе­мые тур­ка­ми в сфе­ре тор­гов­ли и ре­ме­сел. Тог­да же, в 1453 го­ду, в Констан­ти­но­поль пе­реб­ра­лись че­ты­ре ар­мя­ни­на, о ко­то­рых оче­ви­дец па­де­ния Ви­зан­тии Аб­раам Ан­кю­ра­ци на­пи­шет в своем «Пла­че на взя­тие Констан­ти­но­по­ля»:

 

И не од­них лишь ту­рок,

Кос­ну­лось это и христиан.

Двад­цать вось­мо­го ок­тяб­ря

Че­ты­рех ар­мян при­вез­ли из Ан­ки­ры:

 

Аст­ва­ца­ту­ра Са­тыл­ми­ша,

И Си­мео­на Ба­ри­па­шу,

И Ай­ва­та,

И па­ро­на Гор­га хе­шим-хад­жи.

 

Это бы­ли, бе­зус­лов­но, состоя­тель­ней­шие куп­цы, в част­ности, Ай­ват и Са­тыл­миш – сы­новья ан­ки­рий­ца Ис­кан­де­ра, о бас­но­слов­ном бо­гатст­ве ко­то­ро­го хо­ди­ли ле­ген­ды и сох­ра­ни­лись пись­мен­ные сви­де­тельст­ва.

Гре­ки, ев­реи и ар­мя­не в Ан­ки­рии се­ли­лись от­дель­ны­ми квар­та­ла­ми, и са­мый кра­си­вый и сов­ре­мен­ный при­над­ле­жал пос­лед­ним. Аб­со­лют­ное боль­шинст­во ар­мян го­ро­да – от де­вя­ти до де­ся­ти ты­сяч че­ло­век – бы­ли ка­то­ли­ка­ми, они за­ни­ма­лись тор­гов­лей и весь­ма преус­пе­ва­ли. Имен­но они со всем своим ка­пи­та­лом и пе­реб­ра­лись в Констан­ти­но­поль. Поль­зуясь не­ко­то­рым бла­го­рас­по­ло­же­нием ту­рок к ка­то­ли­кам (пос­коль­ку ар­мя­не-ка­то­ли­ки име­ли креп­кие эко­но­ми­чес­кие свя­зи с ев­ро­пейс­ки­ми стра­на­ми), ар­мя­не приоб­ре­тают здесь за­мет­ное влия­ние.

Миг­ра­ция из Ан­ки­рии в Констан­ти­но­поль про­дол­жи­лась и в пос­ле­дую­щие вре­ме­на, и в XVIII в. сю­да пе­ре­се­лил­ся не­кий Гри­гор ход­жа Тнкрян 1701 го­да рож­де­ния. Ти­тул ход­жи со всей оче­вид­ностью сви­де­тельст­вует, что проис­хо­дил он из пер­сидс­ких ар­мян и при­над­ле­жал к ку­пе­чест­ву. Од­на­ко Гри­гор Тнкрян не был куп­цом. На про­тя­же­нии де­ся­ти лет, с 1768 по 1778 го­ды, он состоял пе­ре­вод­чи­ком при фран­цузс­ком по­сольст­ве в Констан­ти­но­по­ле. При­ме­ча­те­лен так­же сле­дую­щий факт: ког­да в 1778 го­ду пат­риарх За­ха­рия Кахз­ван­ци приг­ла­сил к се­бе влия­тель­ных ар­мян-ка­то­ли­ков и стал убеж­дать их не ид­ти ни на ка­кие тор­го­вые сдел­ки с пор­то­вым го­ро­дом Триестом, а так­же не по­сы­лать своих сы­но­вей ту­да на уче­бу, Гри­гор ход­жа возг­лав­лял ар­мян-ка­то­ли­ков.

 Умер Гри­гор ход­жа в 1781 го­ду и был по­хо­ро­нен на ста­рин­ном констан­ти­но­польс­ком клад­би­ще Бе­йог­лы в Пе­ра – ар­мян­ском ра­йо­не го­ро­да. Один из его сы­но­вей, Ка­ра­пет, сде­лал­ся очень бо­га­тым ме­ня­лой. Он умер в 1808 го­ду в воз­расте пя­ти­де­ся­ти­ че­ты­рех лет.

 Я упо­мя­нул этих двух лю­дей по­то­му, что первый из них был де­дом, а второй – от­цом Пет­ро­са Тнкря­на – од­ной из са­мых мисти­чес­ких фи­гур за­пад­но­го ар­мянст­ва, за­га­доч­ной лич­ностью, по сей день долж­ным об­ра­зом не оце­нен­ной. Он ро­дил­ся в Констан­ти­но­по­ле 3 сен­тяб­ря 1799 го­да. Впер­вые имя Пет­ро­са Тнкря­на, вос­пи­тан­ни­ка Венс­кой Конг­ре­га­ции мхи­та­ристов, упо­ми­нает­ся в 1811 го­ду: по-ви­ди­мо­му, его мать Ма­риам пос­ле смер­ти му­жа ре­ши­ла от­дать свое­го две­над­ца­ти­лет­не­го сы­на в свя­щен­нос­лу­жи­те­ли (у Ма­риам бы­ло еще два сы­на и дочь и, ско­рее все­го, ей труд­но бы­ло со­дер­жать де­тей). В 1813 го­ду Пет­рос при­нял пост­риг, по­лу­чив имя Ка­ра­пет, в 1816-м дал мо­на­шес­кий обет, а в 1818-м был ру­ко­по­ло­жен в свя­щен­ни­ки и нап­рав­лен слу­жить в Констан­ти­но­поль.

 В 1827-1830 го­дах по ос­манс­кой сто­ли­це про­ка­ты­вает­ся оче­ред­ная вол­на го­не­ний и при­тес­не­ния ар­мян-ка­то­ли­ков, в ре­зуль­та­те че­го все свя­щен­нос­лу­жи­те­ли из­го­няют­ся из Констан­ти­но­по­ля. Свя­щен­ник Ка­ра­пет Тнкрян вна­ча­ле отп­рав­ляет­ся в Бу­ха­рест, за­тем в ян­ва­ре 1828 го­да – в Ве­ну, а в мае остав­ляет служ­бу и, вер­нув се­бе достав­шее­ся ему при кре­ще­нии имя Пет­рос, по­ки­дает авст­рийс­кую сто­ли­цу. Что пос­лу­жи­ло при­чи­ной его от­ка­за от поп­ри­ща свя­щен­нос­лу­жи­те­ля и возв­ра­ще­ния к мирс­кой жиз­ни – не яс­но. Позд­нее его ви­де­ли в Ри­ме, по­том в не­боль­шом пор­то­вом го­ро­де Пе­за­ро на Ад­риа­ти­ке. При­чем неиз­вест­но, как дол­го он там про­жил и чем за­ни­мал­ся.

Ка­кое-то вре­мя спустя Пет­рос Тнкрян пе­рее­хал в де­рев­ню Буд­жа в восточ­ной части Смир­ны, где и про­жил остав­шие­ся пол­ве­ка своей жиз­ни до са­мой кон­чи­ны. Се­год­ня это по­се­лок, поч­ти слив­ший­ся с Из­ми­ром и из­вест­ный ги­гантс­ким па­мят­ни­ком-порт­ре­том Ата­тюр­ка, вы­се­чен­ным в ска­ле. Чем он за­ни­мал­ся всё это вре­мя и для че­го по­ми­мо ар­мянс­ко­го язы­ка ов­ла­дел гре­че­ским, ла­тинс­ким, арабс­ким, пер­сидс­ким, итальянс­ким, анг­лий­ским, фран­цузс­ким и… санск­ри­том – неиз­вест­но. Чи­та­тель, ве­роят­но, об­ра­тил вни­ма­ние на частые фор­му­ли­ров­ки «не яс­но», «неиз­вест­но». Те­перь я из­ло­жу то нем­но­гое, что нам до­под­лин­но из­вест­но.

 Нач­ну с то­го, что Пет­рос Тнкрян ку­пил в Буд­же холм Асп­ра-Ха­ма­та (Бе­лые зем­ли) и пост­роил на нем квад­рат­ный, в сти­ле язы­чес­ко­го хра­ма или свя­ти­ли­ща, ка­мен­ный дом, на­по­ми­наю­щий за­мок, а точ­нее ска­зать – кре­пость, на фа­са­де ко­то­ро­го при­ка­зал вы­ве­сить на­пи­сан­ное стран­ны­ми бук­ва­ми сло­во АЙ­ЗЕ­РА­ДАНТ, что оз­на­чает Храм Муд­рости. Гости­ная это­го до­ма бы­ла ук­ра­ше­на су­хи­ми ко­лосья­ми, тра­ва­ми и по­ле­вы­ми цве­та­ми, а с по­тол­ка сви­са­ли два ша­ра, зна­че­ние ко­то­рых он разъяс­нял всем ин­те­ре­сую­щим­ся. В его ка­би­не­те бы­ло мно­жест­во книг, в ос­нов­ном по язы­коз­на­нию, а на сто­лах кра­со­ва­лись морс­кие ра­ко­ви­ны и об­раз­цы ми­не­ра­лов, а так­же раз­лич­ные пред­ме­ты, наз­на­че­ние ко­то­рых бы­ло из­вест­но толь­ко ему. Пе­ред до­мом был уст­роен бас­сейн. По ут­рам он си­дел на боль­шом кам­не, ле­жа­щем у две­рей до­ма, а в жар­кий пол­день ло­жил­ся… в мо­ги­лу, вы­ры­тую собст­вен­ны­ми ру­ка­ми.

Пе­ред Ай­зе­ра­дан­том рассти­ла­лись при­над­ле­жа­щие ему по­ля, ко­то­рые об­ра­ба­ты­ва­ли наем­ные зем­ле­дель­цы-хор­ва­ты, до­маш­ни­ми же де­ла­ми и про­до­вольст­вием за­ни­мал­ся слу­га. К сло­ву о про­до­вольст­вии: хо­зяин был истым ве­ге­та­риан­цем, хо­тя долж­на бы­ла прой­ти еще це­лая эпо­ха, преж­де чем мир приз­нал ве­ге­та­рианст­во как яв­ле­ние, а спе­циа­листы обос­но­ва­ли его по­лез­ность! Он до­вольст­во­вал­ся ово­ща­ми, мо­ло­ком и яй­ца­ми и по­ла­гал мя­сое­де­ние ди­костью и вар­варст­вом. При­чем до та­кой сте­пе­ни, что пе­рестал но­сить ко­жа­ную обувь, за­ме­нив ее кау­чу­ко­вой и ре­зи­но­вой, пос­коль­ку ко­жа есть ре­зуль­тат про­тив­но­го при­ро­де умерщ­вле­ния жи­вот­ных.

 Так же не­по­ко­ле­бим он был и в своем же­но­не­на­вист­ни­чест­ве. Жен­щи­нам бы­ло ка­те­го­ри­чес­ки зап­ре­ще­но появ­лять­ся на тер­ри­то­рии Ай­зе­ра­дан­та. За­ме­чен­ная им осо­ба женс­ко­го по­ла не­за­мед­ли­тель­но от­ту­да вып­ро­ва­жи­ва­лась. При­чи­на по­доб­но­го от­но­ше­ния мне неиз­вест­на, мо­гу толь­ко пред­по­ло­жить, что это мог­ло быть следст­вием не­ког­да пе­ре­жи­то­го им силь­ней­ше­го ра­зо­ча­ро­ва­ния в люб­ви. В ХIX в. и лю­ди, и нра­вы бы­ли ины­ми: ра­ди жен­щин дра­лись на дуэ­ли и кон­ча­ли жизнь са­моу­бийст­вом…

 Я по­пы­тал­ся, в ме­ру своих сил, об­ри­со­вать лич­ность Тнкря­на со все­ми его стран­ностя­ми, опи­сать при­выч­ки и об­раз жиз­ни че­ло­ве­ка, удостоен­но­го проз­ви­ща «От­шель­ник Буд­жи». Поста­раюсь те­перь от­ве­тить на глав­ный воп­рос – чем же он всё-та­ки за­ни­мал­ся?

 Он раз­ра­бо­тал но­вый меж­ду­на­род­ный язык, ко­то­рый наз­вал все­ленс­ким. Сог­лас­но Тнкря­ну, источ­ни­ком не­тер­пи­мости, раз­но­мыс­лия, расп­рей, войн и вооб­ще всех бед че­ло­ве­чес­ких яв­ляют­ся ре­ли­гиоз­ные и язы­ко­вые раз­ног­ла­сия, и для уста­нов­ле­ния всеоб­щей гар­мо­нии, счастья и ми­ра необ­хо­ди­мо, что­бы все на­ро­ды и на­ции го­во­ри­ли на од­ном язы­ке. Он был ярым про­тив­ни­ком че­ло­ве­ко­не­на­вист­ни­чест­ва и счи­тал, что приз­ва­ние ро­да че­ло­ве­чес­ко­го – жить мир­но, в доб­ре и сог­ла­сии. Гра­фи­чес­ки соз­дан­ный им язык по­хо­дил на санск­рит. Для обу­че­ния но­во­му язы­ку Тнкрян соз­дал аз­бу­ку, грам­ма­ти­ку и сло­варь, а так­же раз­лич­ные раз­го­вор­ни­ки и вспо­мо­га­тель­ные по­со­бия, ко­то­рые сам пе­ча­тал и раз­да­вал по­се­ти­те­лям. На этом язы­ке он пи­сал сти­хи и да­рил их своим гостям, снаб­див фран­цузс­ким пе­ре­во­дом. Вдо­ба­вок ко все­му со­чи­нял пес­ни и ис­пол­нял их на ор­га­не, поль­зуясь при этом собст­вен­ной нот­ной гра­мо­той.

 Тнкрян при­да­вал боль­шое зна­че­ние расп­рост­ра­не­нию соз­дан­но­го им язы­ка, поэ­то­му всех же­лаю­щих ов­ла­деть им он не толь­ко обу­чал со­вер­шен­но без­воз­мезд­но, но еще и вы­да­вал им «сти­пен­дию». (Как мог за­ме­тить чи­та­тель, он был че­ло­век не бед­ный.)

Что­бы не пе­рег­ру­жать дан­ную пуб­ли­ка­цию, я не упо­ми­наю о дру­гих чле­нах его фа­ми­лии, от­ме­чу толь­ко, что мно­го­чис­лен­ный род Тнкря­нов при­над­ле­жал к са­мо­му состоя­тель­но­му клас­су Констан­ти­но­по­ля. У Пет­ро­са Тнкря­на име­лись дядья и братья, ко­то­рые фи­нан­си­ро­ва­ли его, ведь, как я уже за­ме­тил, в XIX в. лю­ди бы­ли дру­ги­ми и нра­вы то­же. Од­на­ко я не иск­лю­чаю, что соз­да­тель но­во­го язы­ка мог и сам за­ни­мать­ся ростов­щи­чест­вом, ссу­жая день­ги под боль­шие про­цен­ты куп­цам Смир­ны, из­вест­ным своей обо­ро­тистостью.

 Ка­ко­во зна­че­ние соз­дан­но­го Тнкря­ном меж­ду­на­род­но­го язы­ка? Линг­вист и фи­ло­соф, он соз­дал не толь­ко строй­ное собст­вен­ное ми­ро­возз­ре­ние, но и по­до­баю­щий ему язык, ко­то­рый, бес­спор­но, яв­ляет­ся ци­ви­ли­за­цион­ной цен­ностью. По­доб­ных ис­кусст­вен­но соз­дан­ных язы­ков не­ма­ло. Так, в 1868 го­ду фран­цу­зом Жа­ном Пир­ро был опуб­ли­ко­ван проект соз­да­ния но­во­го, уни­вер­саль­но­го язы­ка. В 1887 го­ду под наз­ва­нием «Меж­ду­на­род­ный язык» вы­шел в свет учеб­ник эс­пе­ран­то, ав­то­ром ко­то­ро­го был вар­шавс­кий ев­рей, врач-оку­лист Ла­зарь За­мен­гоф. Фран­цу­зы Луи де Боф­рон и Луи Ку­тю­ра соз­да­ли язык идо в 1907 го­ду. Од­на­ко сло­варь и по­со­бие к но­во­му язы­ку Пет­ро­са Тнкря­на бы­ли на­пе­ча­та­ны в Смир­не еще в 1864 го­ду, что дает ос­но­ва­ние счи­тать его ес­ли не пер­вым вооб­ще (впол­не воз­мож­но, что бы­ли и бо­лее ран­ние по­пыт­ки – я не изу­чал этот воп­рос спе­циаль­но), то со­вер­шен­но точ­но пер­вым на Восто­ке ис­кусст­вен­но соз­дан­ным язы­ком.

…Пет­рос Тнкрян умер в 1881 го­ду. Чувст­вуя приб­ли­же­ние смер­ти, вось­ми­де­ся­тид­вух­лет­ний се­дой и не­мощ­ный ста­рик лёг в ту са­мую свои­ми ру­ка­ми вы­ры­тую мо­ги­лу и за­кон­чил свой зем­ной путь. Его наш­ли на сле­дую­щий день. Сог­лас­но его за­ве­ща­нию, его бес­цен­ные тру­ды, кни­ги, науч­ные изыс­ка­ния и ру­ко­пи­си бы­ли пе­ре­да­ны Ко­ро­левс­кой биб­лио­те­ке Ве­ны.

 «Скон­чал­ся Пет­рос Тнкыр, че­ло­век, чья уче­ность бы­ла без­гра­нич­на и идеи всеобъем­лю­щи, – пи­сал Аб­раам Ай­ва­зян, свя­щен­ник Венс­кой Конг­ре­га­ции мхи­та­ристов, изу­чав­ший биог­ра­фию и дея­тель­ность Пет­ро­са Тнкря­на. – Чья жизнь хо­тя и не укла­ды­ва­лась в рам­ки обыч­но­го, од­на­ко лю­дям ду­маю­щим да­ва­ла по­вод к раз­мыш­ле­нию…

Про­щай, утом­лен­ная и оси­ро­те­лая ду­ша, что бы­ла рож­де­на поэ­зией, взра­ще­на лю­бовью к язы­кам, жи­ла фи­ло­со­фией и упо­кои­лась ду­хов­ным ви́­де­нием.

Иди ту­да, где всё – поэ­зия и ду­ша, где нет ва­ви­лонс­ко­го сме­шенья язы­ков, нет гра­ниц меж­ду на­ро­да­ми, где нет ли­це­дейст­ва, нет груп­пи­ро­вок, нет «здеш­них» и «нез­деш­них»...

Там ре­шен язы­ко­вой воп­рос и речь у всех од­на…

Там нет пар­тий, нет сект: од­на паст­ва – один пастырь…»

 

Этой ци­та­той я и за­кон­чу. Лишь од­на мысль не дает мне по­коя: знать бы, как рас­по­ря­ди­лись тур­ки Ай­зе­ра­дан­том – хра­мом Муд­рости Пет­ро­са Тнкря­на, и его мо­ги­лой.

 

 

 

ИС­ЧЕЗ­НУВ­ШИЙ АР­МЯНС­КИЙ ГО­РОД

 

 

В ми­ре не­ма­ло го­ро­дов и по­ли­сов, то есть по­се­ле­ний, ос­но­ван­ных и на­се­лен­ных ар­мя­на­ми. Но ес­ли ар­мянс­кое проис­хож­де­ние Но­вой Джу­ги (Иран), Гер­лы (Ру­мы­ния), Но­во­го На­хи­че­ва­на (Рос­сия), Гри­го­рио­по­ли­са (Мол­до­ва) об­щеиз­вест­но, то в по­се­ле­нии, о ко­то­ром пой­дет речь в этой статье, да­же сле­да ар­мян не оста­лось.

 

Ког­да зи­мой 1400 го­да сред­неа­зиатс­кий тю­рок Та­мер­лан со своим уз­ког­ла­зым и жел­то­ли­цым кро­во­жад­ным войс­ком, ко­то­рое не ща­ди­ло ни жен­щин, ни де­тей, ни ста­ри­ков, ока­зал­ся в де­ся­ти днях пу­ти от Се­бастии, в го­ро­де на­ча­лась па­ни­ка. Ар­мя­не ста­ли спеш­но го­то­вить­ся к бегст­ву. Сре­ди них был са­дов­ник То­ник со своим мно­го­чис­лен­ным се­мейст­вом. Из сколь­ких душ состоя­ла его семья, труд­но ска­зать, од­на­ко учи­ты­вая, что в те вре­ме­на маль­чи­ков же­ни­ли лет в сем­над­цать-во­сем­над­цать, а де­во­чек – в три­над­цать-че­тыр­над­цать, сра­зу по дости­же­нии ими по­ло­вой зре­лости, и де­тей рож­да­лось в сред­нем по семь-во­семь на семью, то ос­ме­люсь пред­по­ло­жить, что се­мейст­во То­ни­ка нас­чи­ты­ва­ло че­ло­век пять­де­сят.

В на­деж­де най­ти бо­лее бе­зо­пас­ное приста­ни­ще са­дов­ник вместе с примк­нув­ши­ми к не­му зем­ля­ка­ми дви­нул­ся в сто­ро­ну сто­ли­цы Ви­зан­тии – Констан­ти­но­по­ля. Се­год­ня по хо­ро­шим ав­тот­рас­сам это расстоя­ние рав­но 891 км, тог­да же, в кон­це ХIV ве­ка, что­бы прео­до­леть его по зас­не­жен­ным, об­ле­де­не­лым гор­ным тро­пам, ска­лам и ущельям, пе­ре­хо­дя ре­ки вброд и из­бе­гая встреч с ди­ки­ми зве­ря­ми, ка­ра­ва­ну навью­чен­ных жи­вот­ных пот­ре­бо­ва­лось бы, представ­ляет­ся мне, как ми­ни­мум че­ты­ре, а то и все пять ме­ся­цев. Так что, ког­да То­ник доб­рал­ся до нуж­но­го места, вес­на бы­ла уже в раз­га­ре. Место же это – об­шир­ная рав­ни­на на месте вы­сох­ше­го озе­ра – рас­по­ла­га­лось меж­ду ре­ка­ми Са­карья и Са­панд­жа. То­ник вни­ма­тель­но ос­мот­рел ок­рест­ность с пыш­ной расти­тель­ностью, по­тер в ла­до­ни горсть зем­ли и при­нял ре­ше­ние здесь и обос­но­вать­ся. Доста­точ­но по­са­дить на этой зем­ле фрук­то­вые де­ревья, и они да­дут хо­ро­шие пло­ды, а чер­но­зем – обиль­ный уро­жай зер­на, по ре­кам же мож­но бу­дет вы­хо­дить к Чер­но­му мо­рю. К то­му же и от им­пе­ра­торс­ких сбор­щи­ков на­ло­гов по­даль­ше – це­лых 160 ки­ло­мет­ров до Констан­ти­но­по­ля.

Как эти приш­лые об­жи­ва­ли но­вое место: са­жа­ли пло­до­вые де­ревья и ту­тов­ник для шел­ко­вич­но­го чер­вя, па­ха­ли, сея­ли, ко­си­ли, вы­ра­щи­ва­ли чес­нок и раз­нооб­раз­ные зла­ки, строи­ли до­ма и под­во­ди­ли питье­вую во­ду из ре­ки Ча­рох, – се­год­ня мож­но предста­вить толь­ко в вооб­ра­же­нии, я же ска­жу од­но: по́­том своим зем­лю за­вое­вы­ва­ли. И ко­неч­но же, но­вое место жи­тельст­ва долж­но бы­ло быть как-то наз­ва­но. Это не соста­ви­ло осо­бо­го тру­да: То­ни­ка­шен – так наз­ва­ли ар­мя­не но­вое по­се­ле­ние в честь свое­го пред­во­ди­те­ля. Ос­но­ван­ное в 1400 го­ду, оно сох­ра­ня­ло свое наз­ва­ние 60 лет. В 1453 го­ду ос­ма­ны зах­ва­ти­ли Констан­ти­но­поль, по­том за­вое­ва­ли и Ан­талью. А в 1461 го­ду тур­ки поя­ви­лись у То­ни­ка­ше­на.

Бой­ко тор­гую­щий ар­мянс­кий го­род, за­ня­тый по­лез­ным и при­быль­ным тру­дом, с раз­ви­ты­ми ре­мес­ла­ми, зем­ле­де­лием и шел­ко­водст­вом, был по­хож на ост­ров­ной ба­зар. Вна­ча­ле тур­ки проз­ва­ли его Самр­саг Ада­сы – «чес­ноч­ный ост­ров», по­то­му как чес­нок тут вы­ра­щи­ва­ли в изо­би­лии, по­том пе­реи­ме­но­ва­ли в Ада­ба­зар («ост­ров-ба­зар»), а вско­ре, как и гре­ки, обос­но­ва­лись здесь. В XVI-XVIII ве­ках сю­да же от ту­рец­ко-пер­сидс­ких войн и ос­ман­ской ти­ра­нии бе­жа­ли ар­мя­не из Ак­на, То­ха­та, Ке­са­рии, Пар­ти­за­ка, Пер­сии. Где хлеб есть, там и нуж­но осесть, го­во­ри­ли они. Толь­ко хлеб этот они са­ми и вы­ра­щи­ва­ли, пос­коль­ку ник­то им на блю­деч­ке ни­че­го пре­под­но­сить не со­би­рал­ся.

Те­перь прой­дем сквозь тол­щу вре­мен в XIX-XX ве­ка.

Сог­лас­но ад­ми­нист­ра­тив­но­му де­ле­нию, Ада­ба­зар был цент­ром про­вин­ции Ни­ко­ме­дия (ны­не Из­мит). На­се­ле­ние его бы­ло не столь мно­го­чис­лен­ным, но ар­мя­не всег­да состав­ля­ли здесь боль­шинст­во. Пред­по­ло­жи­тель­но: из 25 ты­сяч 1600 бы­ли гре­ки, 10700 – ар­мя­не-гри­го­риа­не, 1300 – ар­мя­не-про­тестан­ты, осталь­ные – му­суль­ма­не. Пос­коль­ку ос­но­ва­те­ля­ми и ста­ро­жи­ла­ми го­ро­да бы­ли ар­мя­не, то естест­вен­но, жи­ли они в его цент­раль­ной части. Естест­вен­но, пос­коль­ку приш­лый всег­да свой дом строит в отдалении. По­то­му тур­ки, гре­ки, ев­реи и цы­га­не жи­ли в своих квар­та­лах, изо­ли­ро­ван­но и от ар­мян, и друг от дру­га. Че­ты­ре из них – Нем­че­лер или Нед­жиш­лер, Кур­ту­луш, Ма­ладж­лар и Га­зел­лер, име­ли каж­дый свою цер­ковь, при ко­то­рой дейст­во­ва­ли две шко­лы – женс­кая и мужс­кая. По­доб­ная необ­хо­ди­мость в церк­вах и шко­лах име­ла простое объяс­не­ние: во-пер­вых, это спо­собст­во­ва­ло сох­ра­не­нию са­мои­ден­тич­ности и христианс­ких цен­ностей, во-вто­рых, зак­реп­ля­ло прио­ри­те­ты. Бо­лее то­го, на церк­ви и шко­лы не жа­ле­ли средств, и са­мы­ми вид­ны­ми строе­ния­ми го­ро­да бы­ли имен­но они. Так, при церк­ви Св.Ка­ра­пе­та в квар­та­ле Нем­че­лер дейст­во­ва­ли шко­лы Нер­се­сян и Сан­дух­тян, а при хра­ме Св.Ар­хан­ге­ла в Ма­ладж­ла­ре – шко­лы Ара­мян и Гая­нян, при церк­ви Св.Гри­го­рия Прос­ве­ти­те­ля в Кур­ту­лу­ше – гим­на­зия Ру­би­нян и шко­ла Рип­си­мян, а при церк­ви Св.Сте­па­но­са в Га­зел­ле­ре – гим­на­зии Мес­ро­пян и Ну­нян, ко­то­рые яв­ля­лись са­мы­ми круп­ны­ми учеб­ны­ми за­ве­де­ния­ми Ада­ба­за­ра.

За чер­той го­ро­да рас­по­ла­га­лись ар­мянс­кие се­ла, в ко­то­рых так­же име­лись церк­ви и шко­лы. К при­ме­ру, в Са­панд­же, где жи­ло око­ло 1000 ар­мян, за­ня­тых шел­коп­ря­де­нием, ков­рот­ка­чест­вом и дру­ги­ми ре­мес­ла­ми, бы­ла цер­ковь Сурб Аст­ва­ца­цин (Св.Бо­го­ро­ди­цы) и при ней шко­ла Ара­мян. В ар­мянс­ких де­рев­нях Эр­ме­никё и Хо­вив име­лись церк­ви Св.Гри­го­рия Прос­ве­ти­те­ля и Св.Ка­ра­пе­та, при них шко­ла Ва­га­нян, в се­ле Ге­гам – цер­ковь Св.Ован­не­са и шко­ла Ован­нес. Де­рев­ня Арам-Кы­зылд­жик име­ла цер­ковь Св.Сте­па­но­са и шко­лу Ара­мян, Фын­дык­лий – цер­ковь Св.Гри­го­рия Прос­ве­ти­те­ля и шко­лу Мес­ро­пян, Фе­риз­ли – цер­ковь Св.Бо­го­ро­ди­цы и шко­лу Ру­бе­нян, Дам­лик – цер­ковь Св. Сте­па­но­са и шко­лу Сте­па­но­сян, Эл­мал – цер­ковь Св.Гри­го­рия Прос­ве­ти­те­ля и шко­лу Лу­са­вор­чян, Ко­хук­пе­лит – цер­ковь Ге­га­мян и шко­лу Ге­га­мян, Быч­кыкё – цер­ковь За­ка­рян и шко­лу За­ка­рян. В це­лом в 1902-1912 го­дах в Ада­ба­за­ре и ок­рест­ных се­лах нас­чи­ты­ва­лось 18 церк­вей и 21 ар­мянс­кая шко­ла.

Ес­ли цер­ковь и шко­ла бы­ли фак­то­ра­ми, обес­пе­чи­ваю­щи­ми: пер­вая – на­цио­наль­ную иден­тич­ность, вто­рая – кон­ку­рент­ное преи­му­щест­во, то бы­ла еще и дру­гая сфе­ра дея­тель­ности, осу­ществ­ляв­шая за­щит­ную функ­цию, – тор­гов­ля, ком­мер­ция. Ибо си­ла де­нег в сре­де ту­рок бы­ла по­доб­на сми­ри­тель­ной ру­баш­ке. И в этой сфе­ре ар­мя­нам-ада­ба­зар­цам не бы­ло рав­ных.

Собст­вен­но ба­зар рас­по­ла­гал­ся в са­мом цент­ре го­ро­да и вна­ча­ле был бре­вен­ча­тым. Ког­да же в ХIХ ве­ке здесь слу­чил­ся по­жар, ар­мя­не пост­рои­ли но­вый базар, уже из кам­ня. Ба­зар был ок­ру­жен ту­рец­ки­ми квар­та­ла­ми, од­на­ко с се­вер­ной и се­ве­ро-восточ­ной сто­ро­ны к не­му ду­гой при­мы­ка­ли ар­мянс­кие квар­та­лы. Тор­го­вые ря­ды тя­ну­лись даль­ше вдоль длин­ной ули­цы, по ле­вую и пра­вую сто­ро­ны ко­то­рой рас­по­ла­га­лись ка­бак и лав­ки, тор­гую­щие ры­бой, сви­ни­ной, та­бач­ны­ми из­де­лия­ми, ово­ща­ми, фруктами и про­чим, что му­суль­ма­не зап­ре­ща­ли про­да­вать на тер­ри­то­рии ба­за­ра. Из сот­ни ма­га­зин­чи­ков на этой ули­це лишь не­сколь­ко при­над­ле­жа­ли гре­кам, осталь­ные – ар­мя­нам, и естест­вен­но, тур­ки здесь не тор­го­ва­ли. На са­мом же ба­за­ре ца­ри­ла приб­ли­зи­тель­но сле­дую­щая кар­ти­на: 80 про­цен­тов тор­гов­цев состав­ля­ли ар­мя­не, 10 про­цен­тов – тур­ки, 5 про­цен­тов – гре­ки, 2 про­цен­та – ев­реи и 3 про­цен­та – про­чие на­цио­наль­ности. Торг на ба­за­ре шел на ар­мянс­ком язы­ке, и мно­гие тур­ки вы­нуж­де­ны бы­ли выу­чить ар­мянс­кий.

Ада­ба­зар осо­бен­но сла­вил­ся шел­коп­рядст­вом и та­бач­ным произ­водст­вом. Пер­вое при­но­си­ло в год на­ро­ду сум­му в 3 млн., вто­рое – в 1 млн. ку­ру­шей, и к 1879 го­ду здесь дейст­во­ва­ло пред­по­ло­жи­тель­но 8 шел­коп­ря­ди­лен (боль­шая часть ко­то­рых при­над­ле­жа­ла ар­мя­нам), пре­достав­ляв­ших ра­бо­ту сот­ням жен­щин и де­ву­шек. До 1915 го­да в Ада­ба­за­ре шел­коп­ря­диль­ни при­над­ле­жа­ли сле­дую­щим ли­цам и ком­па­ниям: Пет­ро­су Му­ра­дя­ну, По­го­су Му­ра­дя­ну, Ка­ра­пе­ту То­пу­зя­ну, ком­па­ниям «Братья Чарх­чян», «Ар­та­ки Ме­та­рян­-А­раб­за­де Саид», «Акоп Тал­ле­рян-­Ха­мид бей», «Братья Гуюмд­жян», «Мкртыч Чркаян», «Братья Ша­ги­нян».

Шел­ко­водст­во естест­вен­но при­ве­ло к раз­ви­тию ма­ну­фак­тур­но­го произ­водст­ва, ко­то­рое так­же бы­ло пол­ностью сос­ре­до­то­че­но в ру­ках ар­мян. Это Анд­ра­ник Та­ри­кян, ком­па­ния «Егиаян-­Фес­лян», Сар­кис Захд­жян, Анд­ра­ник На­за­ре­тян, Акоп Га­ра­гал­па­кян, ком­па­ния «Ми­сак Ко­чи­кян и сы­новья», Ка­ра­пет Га­ра­гал­па­кян, ком­па­ния «Братья М. и Т. Гамд­жян», Ованес Пан­чу­кян, Ма­гак Ма­га­кян, братья Ге­са­бе­кян и др.

Ада­ба­зар, в ос­нов­ном, произ­во­дил шелк, по­лот­но, зер­но, та­бак, лук, чес­нок, то­пи­нам­бур и фрук­ты, а из­го­тав­ли­вае­мая в мест­ных мастерс­ких пре­вос­ход­ная ко­жа кон­ку­ри­ро­ва­ла с цвет­ной ко­жей и ме­ха­ми других рын­ков. Ос­нов­ны­ми экс­пор­те­ра­ми бы­ли: «Акоп Тал­ле­рян и Ко», Таг­вор Аш­чян, «Ар­та­ки Ме­та­рян и Ко», «Братья А.Алик­са­нян», братья Сра­пян, Муста­фа Диар­бе­кир­ли, Ян­ко Ака­ли­дис. Кро­ме них бы­ли еще нес­коль­ко мел­ких тор­гов­цев, ко­то­рые ра­бо­та­ли на вы­ше­пе­ре­чис­лен­ных лиц по ли­зин­гу или не­пос­редст­вен­но в их шта­те. Нап­ри­мер, в 1905 го­ду 6-7 тор­гую­щих в роз­ни­цу куп­цов ску­па­ли холсти­ну ма­лы­ми пар­тия­ми с на­ча­ла ав­густа до кон­ца ок­тяб­ря по це­не 2-3 ку­ру­ша за 2 кг 225 г, и про­да­ва­ли его в Из­ми­те оп­то­ви­кам, но уже за 2,5-3,5 ку­ру­ша, те же, в свою оче­редь, вы­во­зи­ли то­вар в Ев­ро­пу, в част­ности, в Мар­сель, Лон­дон и Гам­бург.

От­ме­тим, что в Ада­ба­за­ре функ­цио­ни­ро­вал толь­ко один фи­лиал Ос­манс­ко­го им­пе­ра­торс­ко­го бан­ка, в осталь­ном кре­ди­ты пре­достав­ля­ли ар­мя­не. Два мест­ных бан­ка, ос­но­ван­ные (пос­ле при­ня­тия Консти­ту­ции в 1908 го­ду) дву­мя ак­цио­нер­ны­ми об­щест­ва­ми, так­же при­над­ле­жа­ли ар­мя­нам. По­ды­то­жи­вая эко­но­ми­чес­кие по­ка­за­те­ли, мы мо­жем ска­зать, что тор­го­вый обо­рот Ада­ба­за­ра в сред­нем состав­лял 14 млн. фран­ков, при­чем бе­зус­лов­но бо́ль­шая его часть при­хо­ди­лась на до­лю ар­мян, а точ­нее 165-и круп­ных ар­мянс­ких тор­гов­цев.

Изу­че­ние исто­рии диас­пор сви­де­тельст­вует о том, нас­коль­ко важ­ным для их су­щест­во­ва­ния яв­лял­ся эко­но­ми­чес­кий фак­тор: вы­со­кий про­цент на­лич­но­го ка­пи­та­ла обес­пе­чи­вал бо­гатст­во и проц­ве­та­ние ко­ло­нии миг­ран­тов, и нао­бо­рот, эко­но­ми­чес­кий спад, выз­ван­ный те­ми или ины­ми при­чи­на­ми, при­во­дил к ее об­ни­ща­нию и ис­чез­но­ве­нию. Ада­ба­зар при­над­ле­жал к чис­лу пер­вых.

Эко­но­ми­чес­кое бла­го­по­лу­чие об­щи­ны спо­собст­во­ва­ло не­ве­роят­но­му подъе­му куль­ту­ры и прос­ве­ще­ния. В 1909 го­ду здесь отк­рыл­ся Цент­раль­ный кол­ледж вто­рой сту­пе­ни для маль­чи­ков, в 1912 го­ду – кур­сы для де­во­чек. Дейст­во­ва­ли детс­кий сад для дош­коль­ни­ков «Ма­ну­шак», шко­ла-ин­тер­нат для жен­щин-про­тестан­ток «Ар­мян­ки», Об­щест­во дру­зей прос­ве­ще­ния, Клуб лю­би­те­лей чте­ния с бо­га­той биб­лио­те­кой и чи­таль­ным за­лом, Об­щест­во на­цио­наль­но­го еди­не­ния, а так­же теат­раль­ные сту­дии, тан­це­валь­ные груп­пы, женс­кие бла­гот­во­ри­тель­ные ор­га­ни­за­ции. С 1910 го­да вы­хо­ди­ла в свет га­зе­та «Ер­кир», с 1912 го­да в ти­по­гра­фии «Ат­ру­шан» («Све­точ») пе­ча­тал­ся еже­не­дель­ник «Бу­та­ния».

Ада­ба­зар нес­коль­ко раз по­се­щал вар­да­пет (ар­хи­манд­рит) Ко­ми­тас. Он гостил в до­ме Гри­го­ра Ако­ная­на, вла­дель­ца од­но­го из мест­ных ма­га­зи­нов фран­цузс­кой се­ти «Бон-Мар­ше», состояв­ше­го в де­ло­вых свя­зях с Лон­до­ном, Ман­честе­ром и Па­ри­жем. От­ка­зав­шись от мяг­кой посте­ли, Вар­да­пет спал у не­го на до­ща­той тах­те, пок­ры­той кар­пе­том. По­се­тил он и Цент­раль­ный кол­ледж, где ис­пол­нил для уче­ни­ков пес­ни: «Ке­лер, цо­лер» («Хо­дил, блистал»), «Хов арек, са­рер джан» («Дай­те прох­ла­ды, го­ры»).

В Ада­ба­зар приез­жа­ли с гаст­ро­ля­ми так­же теат­раль­ные труп­пы О.Абе­ля­на, А.Ар­ме­ня­на, Ов.За­ри­фя­на, ко­то­рые по­ка­зы­ва­ли спек­так­ли в зда­нии шел­ко­прядильной фабрики Ха­ли­ма Эфен­ди.

А те­перь поп­ро­буем нес­коль­ки­ми сло­ва­ми оха­рак­те­ри­зо­вать ада­ба­зарс­ко­го ар­мя­ни­на и сам го­род.

Здеш­ний ар­мя­нин го­во­рил на ни­ко­ме­дийс­ком диа­лек­те (муж­чи­ны вла­де­ли ту­рец­ким, жен­щи­ны – нет), был тру­до­лю­бив, и не бы­ло ему нуж­ды отп­рав­лять­ся в Констан­ти­но­поль или в дру­гие места, что­бы за­ра­бо­тать се­бе на про­жи­ва­ние. Ар­мя­нин-ада­ба­за­рец от­ли­чал­ся гостеп­риимст­вом, был щедр и не­на­ви­дел ле­ность.

В ар­мянс­ких квар­та­лах го­ро­да по­ми­мо церк­вей и школ ма­ло бы­ло ка­ких-ли­бо вы­даю­щих­ся пост­роек. Ар­хи­тек­тур­ные фор­мы до­мов бы­ли неб­рос­ки­ми, поч­ти все они бы­ли де­ре­вян­ные, од­на­ко ак­ку­рат­ные и с боль­шим вку­сом ук­ра­шен­ные цве­та­ми. Мож­но ска­зать, что ар­мянс­кие квар­та­лы бы­ли по­доб­ны цвет­ни­кам. От хо­зяи­на са­мо­го убо­го­го до­ми­ка до за­жи­точ­но­го го­ро­жа­ни­на все здесь бы­ли боль­ши­ми лю­би­те­лям цве­тов. По­ми­мо выст­роен­ных в ряд под ок­на­ми цве­точ­ных ка­док, все сте­ны до­мов сни­зу до­вер­ху пок­ры­ты бы­ли цве­ту­щим ков­ром жи­мо­лости и жас­ми­на, ко­то­рые своим аро­ма­том и неж­ны­ми от­тен­ка­ми да­ри­ли заез­же­му гостю празд­нич­ное наст­рое­ние.

Осо­бо вы­де­ля­лись в Ада­ба­за­ре до­ма вла­дель­цев пря­ди­лен Пет­ро­са Му­ра­дя­на и Ован­е­са Чркая­на, ко­то­рые, по при­ме­ру кон­стан­ти­но­польс­ких особ­ня­ков, бы­ли воз­ве­де­ны на воз­вы­ше­нии и от­ли­ча­лись осо­бой кра­со­той. Лю­бо­пыт­но, что все го­су­дарст­вен­ные, при­ме­ча­тель­ные част­ные зда­ния, а так­же мо­ще­ные мосто­вые и тро­туа­ры го­ро­да соз­дал ар­хи­тек­тор Вар­де­рес эфен­ди – че­ло­век, чья фа­ми­лия, к со­жа­ле­нию, мне неиз­вест­на.

Та­ким был Ада­ба­зар, в прош­лом То­ни­ка­шен, ког­да насту­пил 1915 год…

 

***

На­ка­ну­не вой­ны Та­лаа­том в Ада­ба­зар был пос­лан на­мест­ни­ком нек­то по име­ни Хе­лим-бей. В се­ре­ди­не ию­ня 1915 го­да этот пра­ви­тель соб­рал всех из­вест­ных в го­ро­де ар­мян-предп­ри­ни­ма­те­лей, тор­гов­цев и ин­тел­ли­ген­цию, заг­нал их в церк­ви Св.Ка­ра­пе­та и Св. Ар­хан­ге­ла и под­верг жесто­чай­ше­му из­бие­нию, тре­буя сдать всё имею­щее­ся у ар­мян ору­жие. Че­рез че­ты­ре-пять дней пос­ле сда­чи ору­жия бы­ло объяв­ле­но, что все ар­мя­не го­ро­да бу­дут на вре­мя пе­ре­се­ле­ны в бли­жай­шие де­рев­ни, но в ско­ром вре­ме­ни смо­гут вер­нуть­ся об­рат­но. На сбо­ры им бы­ло да­но два дня.

В один день опусте­ли че­ты­ре ты­ся­чи до­мов: не­ко­то­рые из ар­мян, пог­ру­зив всё са­мое необ­хо­ди­мое в те­ле­гу, пусти­лись в путь к Эс­ки­ше­хи­ру, дру­гие с ве­ща­ми нап­ра­ви­лись к вок­за­лу, что­бы ехать по же­лез­ной до­ро­ге. Кто-то за­рыл дра­го­цен­ности в зем­лю, од­на­ко наш­лись и та­кие, кто су­щест­вен­ную часть свое­го иму­щест­ва пе­ре­дал тур­кам, в на­деж­де, что по возв­ра­ще­нии по­лу­чат их об­рат­но. То, что слу­чи­лось по­том, на­зы­вает­ся сло­вом «ге­но­цид».

В 1918 го­ду, пос­ле уста­нов­ле­ния пе­ре­ми­рия, из сем­над­ца­ти ты­сяч ар­мян в Ада­ба­зар вер­ну­лись кро­хи – че­ты­ре ты­ся­чи вы­жив­ших сви­де­те­лей. Од­на из них, Ма­ри Ер­кат, ви­де­ла воо­чию, как в ночь на 24 ап­ре­ля 1915 го­да бы­ли аресто­ва­ны око­ло трех со­тен из­вест­ней­ших ар­мян, и сви­де­тельст­во­ва­ла об этом: «Нас по­вез­ли в Эс­ки­ше­хир и за­тол­ка­ли в ка­кой-то са­рай. В са­рай ря­дом, та­кой же гряз­ный и тем­ный, при­вез­ли и за­тол­ка­ли всех аресто­ван­ных в Констан­ти­но­по­ле ин­тел­ли­ген­тов. Хо­ро­шо оде­тые, при галсту­ках, с наг­лу­хо застег­ну­ты­ми во­рот­нич­ка­ми – одеж­да их бы­ла па­рад­ная, од­на­ко уже по­ряд­ком пот­ре­пан­ная. Мы каж­дую ночь слы­ша­ли их плач и сто­ны, по­то­му что ту­рец­кие зап­тии и жан­дар­мы их жесто­ко из­би­ва­ли. Че­рез нес­коль­ко дней всех увез­ли. По­том мы уз­на­ли, что их за­му­чи­ли и уби­ли».

В 1921 го­ду пос­ле сра­же­ния у ре­ки Са­карья и пос­ле­до­вав­ше­го за­тем отступ­ле­ния гре­чес­кой ар­мии ар­мя­не бы­ли вы­нуж­де­ны по­ки­нуть род­ной го­род и бе­жать из стра­ны. С тех пор ар­мян в го­ро­де не ста­ло, и да­же ар­мянс­кий след здесь ис­чез нав­сег­да. Часть бе­жен­цев доб­ра­лась до Ере­ва­на и обос­но­ва­лась на хол­ме нап­ро­тив же­лез­но­до­рож­но­го вок­за­ла. Они пост­рои­ли здесь до­ма и да­ли свое­му ра­йо­ну наз­ва­ние гре­чес­кой об­ласти Бу­та­ния. Так уж слу­чи­лось, что в мо­ло­дые го­ды я часто бы­вал в этом ра­йо­не, об­щал­ся с людь­ми, зна­ко­мил­ся с их ук­ла­дом жиз­ни, слы­шал мно­го раз­ных исто­рий. С боль­шим ува­же­нием от­но­сил­ся я к од­но­му про­фес­со­ру, док­то­ру исто­ри­чес­ких наук, ко­то­рый до са­мой смер­ти жил в до­ме, пост­роен­ном его от­цом-бе­жен­цем, нес­мот­ря на то, что имел трех­ком­нат­ную квар­ти­ру в од­ном из бла­гоуст­роен­ных ра­йо­нов го­ро­да. Он да­же про­бо­вал го­то­вить бастур­му по ре­цеп­ту свое­го от­ца, од­на­ко, к со­жа­ле­нию, она по­лу­чи­лась несъе­доб­ной…

 

***

Се­год­ня, спустя 101 год пос­ле ге­но­ци­да, поп­ро­буем со­вер­шить вооб­ра­жае­мое пу­те­шест­вие по же­лез­ной до­ро­ге из сто­ли­цы Тур­ции Ан­ка­ры в Ада­ба­зар (или в Са­карью, как сей­час пы­тают­ся его офи­циаль­но име­но­вать – по наз­ва­нию про­вин­ции).

На элект­рон­ном таб­ло сто­лич­но­го вок­за­ла вся ин­фор­ма­ция толь­ко на ту­рец­ком язы­ке, и в 12 ча­сов но­чи таб­ло отк­лю­чает­ся. Все слу­жа­щие ухо­дят, и остают­ся толь­ко убор­щи­ки. Поезд опаз­ды­вает на це­лых три ча­са, и это нор­маль­ное яв­ле­ние, пос­коль­ку состав пред­наз­на­чен для неи­му­щих. Что­бы ехать си­дя, нуж­но ку­пить би­лет, стои­мость ко­то­ро­го рав­на при­мер­но двум с по­ло­ви­ной ты­ся­чам на­ших дра­мов. Ав­то­бус еще до­ро­же, ав­то­мо­биль же мо­жет прео­до­леть 303 км за че­ты­ре ча­са. Дверь ва­го­на поез­да не за­пи­рает­ся, и хо­тя про­вод­ник имеет­ся, но на про­тя­же­нии все­го пу­ти его встре­тишь от си­лы один-два ра­за. Каж­дый ва­гон снаб­жен дву­мя туа­ле­та­ми: один азиатс­кий (для ма­го­ме­тан), дру­гой ев­ро­пейс­кий, и дву­мя умы­валь­ни­ка­ми. На каж­дом из окон ва­го­нов изоб­ра­же­ния сим­во­лов Тур­ции – звез­ды и по­лу­ме­ся­ца.

С опоз­да­нием на 6 ча­сов доез­жаю на­ко­нец до Ада­ба­за­ра, спус­каюсь на пер­рон и вы­хо­жу из зда­ния вок­за­ла. Пе­ре­до мной вы­растает кра­си­вое тре­хэ­таж­ное строе­ние – му­зей Ата­тюр­ка. (В Тур­ции поч­ти в каж­дом бо­лее или ме­нее круп­ном на­се­лен­ном пунк­те есть та­кой му­зей. И не спра­ши­вай­те, сколь­ко же это лич­ных ве­щей бы­ло у От­ца ту­рок, что их хва­тает для де­монст­ра­ции в столь­ких го­ро­дах.) Го­род этот не представ­ляет ни­ка­ко­го ин­те­ре­са для обыч­но­го ту­риста, но я ту­рист нео­быч­ный и ищу здесь неч­то иное.

Я знаю, что в 400-ты­сяч­ном Ада­ба­за­ре имеют­ся са­хар­ный за­вод, шел­ко­вая и ткац­кая фаб­ри­ки. Здесь раз­ви­та де­ре­вооб­ра­ба­ты­ваю­щая, хи­ми­чес­кая про­мыш­лен­ность; в при­ле­гаю­щих к го­ро­ду руд­ни­ках до­бы­вают же­ле­зо, цинк, медь. Каж­дый год здесь со­би­рают бо­га­тый уро­жай ово­щей и фрук­тов (за что от­дель­ное спа­си­бо То­ни­ку); японс­кая фир­ма «То­йо­та» имеет в Ада­ба­за­ре свой ав­то­мо­биль­ный за­вод-фи­лиал. Ес­ли дви­гать­ся даль­ше по нап­рав­ле­нию к Из­ми­ту, мож­но вый­ти к озе­ру Са­панд­жа, на бе­ре­гах ко­то­ро­го рас­по­ло­жи­лись гости­ни­цы, ресто­ра­ны, особ­ня­ки бо­га­тых стам­буль­цев, од­на­ко ме­ня всё это ма­ло ин­те­ре­сует. Я бро­жу по ули­цам, ви­жу су­пер­мар­ке­ты, тор­го­вые цент­ры, ки­но­теат­ры, спе­ша­щих ми­мо пе­ше­хо­дов. В од­ном из отк­ры­тых ка­фе на тро­туа­ре за­ме­чаю оди­но­ко си­дя­ще­го за сто­ли­ком муж­чи­ну мое­го воз­раста и са­жусь ря­дом. Спра­ши­ваю его: «Кто са­мый зна­ме­ни­тый че­ло­век в Ада­ба­за­ре?»

– Фут­бо­лист Ха­кан Шу­кюр по проз­ви­щу «Бос­форс­кий бык», – ожив­ляет­ся он. – В 2002 го­ду за­вое­вал на чем­пио­на­те ми­ра брон­зу для своей сбор­ной. Он так по­пу­ля­рен в стра­не, что его свадь­бу в 1995 го­ду транс­ли­ро­ва­ли на всю Тур­цию в пря­мом эфи­ре. В 2011 го­ду стал чле­ном пар­ла­мен­та от пар­тии «Спра­вед­ли­вость и ра­зи­тие».

Я мол­ча слу­шаю его, а сам вспо­ми­наю восто­ко­ве­да, пи­са­те­ля, об­щест­вен­но­го дея­те­ля ада­ба­зар­ца Ако­па Си­ру­ни, вместе с ро­ди­те­ля­ми чу­дом спас­ше­го­ся от рез­ни.

– Кто еще?

– Силь­ней­шая шах­ма­тист­ка Тур­ции Бе­тул Джем­ре Йил­дыз – мно­гок­рат­ная чем­пион­ка Тур­ции и пер­вая в стра­не жен­щи­на-гросс­мейстер.

Я же вспо­ми­наю про­заи­ка, жур­на­листа и вра­ча Ша­вар­ша Нар­ду­ни, а так­же пуб­ли­циста, ре­дак­то­ра га­зе­ты «Тав­рос», поэ­та и пе­ре­вод­чи­ка Анд­ра­ни­ка Кен­чя­на.

– Ада­ба­зар в начале ХV ве­ка ос­но­вал ар­мя­нин То­ник. Здесь до ге­но­ци­да ар­мя­не состав­ля­ли боль­ше по­ло­ви­ны на­се­ле­ния. Сох­ра­ни­лись ли их че­ты­ре церк­ви, шко­лы или хо­тя бы один из че­ты­рех ты­сяч до­мов?

Че­ло­век рез­ко вып­рям­ляет­ся и присталь­но смот­рит мне в ли­цо.

– Я не по­ни­маю, о чем вы. Что за ар­мя­нин и ка­кой ге­но­цид?

Я встаю и нап­рав­ляюсь к вок­за­лу…

 

 

ЭПИ­ЛОГ

 

Мне очень труд­но бы­ло пи­сать эту статью. В ин­тер­не­те, про­смот­рев мно­жест­во сай­тов на анг­лийс­ком, русс­ком, ту­рец­ком язы­ках, я не на­шел ни еди­ной строч­ки об ар­мя­нах Ада­ба­за­ра. Нет, вру, на­шел сайт на ту­рец­ком язы­ке, где натк­нул­ся на наз­ва­ние То­ни­ка­шен, до­воль­но боль­шое чис­ло ар­мянс­ких имен и наз­ва­ний фирм. Чрез­вы­чай­но об­ра­до­вал­ся, про­пустил его че­рез про­грам­му «GOOGLE-пе­ре­вод­чик», что­бы хоть приб­ли­зи­тель­но узнать, о чем там на­пи­са­но. И толь­ко до­чи­тав до кон­ца, по ссыл­ке на пер­воисточ­ник по­нял, что это от­ры­вок из моей собст­вен­ной кни­ги об Ада­ба­за­ре «Тор­го­во-эко­но­ми­чес­кая дея­тель­ность в Тур­ции: XV в. – 1915 г. Сбор­ник до­ку­мен­тов», ко­то­рая выш­ла в 2012 го­ду на двух язы­ках: ар­мянс­ком и ту­рец­ком. Я не знал, пла­кать мне или смеять­ся: вместе с ар­мя­на­ми из То­ни­ка­ше­на-Ада­ба­за­ра с кор­нем выр­ва­ли да­же па­мять о них…

 

?>