МАСТЕР ЖИВОГО СЛОВА

Все мы, каж­дый в ме­ру свое­го ин­те­ре­са, чи­таем ка­кие-то кни­ги. Но да­ле­ко не вся­ко­му вы­па­дает слу­чай вжи­вую об­щать­ся хо­тя бы с од­ним пи­са­те­лем.

В 1978-м я, окон­чив ин­же­нер­ный вуз в Во­ро­не­же, прие­хал в донс­кую сто­ли­цу. На­чал тру­дить­ся на Ростовс­ком неф­те­мас­ло­за­во­де, но про­ра­бо­тал там не­дол­го и, же­лая стать офи­це­ром, по­дал ра­порт в воен­ко­мат. Ско­ро толь­ко сказ­ка ска­зы­вает­ся. Бу­ма­ги хо­ди­ли по ар­мейс­ким инстан­циям ме­ся­цев семь, а я, уво­лив­шись с за­во­да, вре­мен­но уст­роил­ся но­сить те­лег­рам­мы.

И вот в кон­це фев­ра­ля 1979-го мне до­ве­лось доста­вить од­ну из них в мно­гоэ­таж­ку в Уни­вер­си­тетс­ком пе­реул­ке. «Ми­ша! По­здрав­ляю те­бя с но­вой пуб­ли­ка­цией в «Огонь­ке». Так дер­жать! Ана­то­лий Ка­ли­нин», – гла­сил текст.

Ког­да че­ло­век на­чи­нает пи­сать неч­то ху­до­жест­вен­ное? Ко­неч­но, в мо­мен­ты силь­но­го ду­шев­но­го вол­не­ния. У ме­ня оно бы­ло выз­ва­но сме­ной со­циаль­но­го ста­ту­са и пе­реез­дом.

Чу­жой го­род про­бу­дил во мне ост­рое чувст­во оди­но­чест­ва. Из по­доб­но­го жиз­нен­но­го ту­пи­ка вы­би­рают­ся по-раз­но­му. Наи­бо­лее стоя­щий путь – твор­чес­кая са­мо­реа­ли­за­ция. И я ин­туи­тив­но вы­б­рал ли­те­ра­ту­ру – про­зу, расс­каз. Той зи­мой и вес­ной я мно­го пи­сал. Боль­ше на сту­ден­чес­кую те­ма­ти­ку. Но кто бы про­фес­сио­наль­но оце­нил вы­шед­шее из-под на­чи­наю­ще­го пе­ра?

Ад­ре­са­том те­лег­рам­мы за под­писью ав­то­ра ро­ма­на «Цы­ган» зна­чил­ся Ми­хаил Анд­риа­сов. Мне, про­жив­ше­му на До­ну без го­ду не­де­лю, фа­ми­лия эта ни о чем не го­во­ри­ла. Поч­то­вое отп­рав­ле­ние при­ня­ла не­вы­со­кая ху­до­ща­вая жен­щи­на лет пя­ти­де­ся­ти. Я поин­те­ре­со­вал­ся:

– Ска­жи­те, а Ми­хаил Анд­риа­сов – это ваш суп­руг? Он что, пи­са­тель?

И пос­ле ут­вер­ди­тель­но­го от­ве­та поп­ро­сил:

– А он не мог бы пос­мот­реть мои расс­ка­зы?

– Вы то­же пи­ше­те? Ко­неч­но при­но­си­те. Он обя­за­тель­но про­чтет…

И я при­нес. Две не­боль­шие ве­щи. «У каж­до­го – свое» и «Выиг­рыш». Опять вру­чил же­не пи­са­те­ля Ли­дии Сте­па­нов­не, она же да­ла мне до­маш­ний те­ле­фон и по­со­ве­то­ва­ла поз­во­нить че­рез не­дель­ку. Поз­во­нил. И впер­вые ус­лы­шал низ­кий мужс­кой го­лос, наз­на­чив­ший встре­чу на семь ве­че­ра сле­дую­щих су­ток.

На­завт­ра с по­нят­ным вол­не­нием я посту­чал­ся в уже зна­ко­мую квар­ти­ру. На этот раз дверь отк­рыл вы­со­кий со­лид­ный муж­чи­на лет шести­де­ся­ти. С вен­чи­ком се­дых во­лос вок­руг об­шир­ной лы­си­ны, густы­ми чер­ны­ми бро­вя­ми и длин­ны­ми рес­ни­ца­ми. С вы­со­ким лбом, ка­ри­ми гла­за­ми и круп­ным но­сом. Я сра­зу по­нял, что Анд­риа­сов проис­хож­де­нием из кав­каз­цев. Позд­нее уз­нал: он ар­мя­нин, но ро­дил­ся в Мил­ле­ро­ве, а в шко­ле учил­ся в Росто­ве-на-До­ну.

– Это вы Фе­дор? Да­вай­те зна­ко­мить­ся. Ме­ня зо­вут Ми­хаил Анд­рее­вич.

Ру­ко­по­жа­тие у муж­чи­ны ока­за­лось креп­ким и энер­гич­ным.

– Что ж, про­хо­ди­те в ком­на­ту…

В простор­ном за­ле вни­ма­ние как-то сра­зу прив­лек порт­рет мар­ша­ла Жу­ко­ва над сер­ван­том. Пе­рех­ва­тив мой взгляд, хо­зяин ка­би­не­та пояс­нил:

– Это мне Геор­гий Констан­ти­но­вич вру­чил. Мы дру­жи­ли. Он в кон­це со­ро­ко­вых ко­ман­до­вал Одесс­ким воен­ным ок­ру­гом и прив­лек ар­мию к борь­бе с преступ­ностью. А я в те го­ды то­же жил в Одес­се и эту борь­бу в прес­се ос­ве­щал. Там, на обо­ро­те, и па­мят­ная над­пись есть. Хо­ти­те взгля­нуть?

– Да нет, не на­до, – сму­тил­ся я.

– Ну, тог­да пе­рей­дем к ва­шим расс­ка­зам. Вот они, на сто­ле. Я их про­чел. И хо­чу сра­зу уточ­нить: это точ­но на­пи­са­ли вы са­ми?

– Ко­неч­но. Мо­гу да­же расс­ка­зать, от­ку­да оба сю­же­та ро­ди­лись.

– Ну, тог­да позд­рав­ляю. Ли­те­ра­тур­ные за­дат­ки у вас точ­но есть…

В тот ве­чер мы об­ща­лись дол­го. Уди­ви­тель­но: Ми­хаил Анд­рее­вич – фрон­то­вой жур­на­лист, по­ми­мо бое­вых наг­рад удостоен­ный ор­де­на «Знак По­че­та» за зас­лу­ги в об­ласти со­ветс­кой ли­те­ра­ту­ры, зна­ток исто­рии ар­мянс­ко­го на­ро­да, ав­тор мно­гих книг и друг ве­ли­ко­го Шо­ло­хо­ва (тру­ды-исс­ле­до­ва­ния его про­зы за­ни­мают в ли­те­ра­тур­ном нас­ле­дии Анд­риа­со­ва осо­бое место) – бе­се­до­вал со мной просто и доб­ро­же­ла­тель­но, как ес­ли бы мы бы­ли зна­ко­мы дав­ным-дав­но. Он «по косточ­кам» ра­зоб­рал представ­лен­ные на его суд расс­ка­зы и уве­рен­но зак­лю­чил, что «У каж­до­го – свое» – вещь сю­жет­но впол­не удав­шая­ся, хо­тя сти­листи­чес­ки по­ка не отш­ли­фо­ва­на, но «Выиг­рыш» – произ­ве­де­ние яв­но про­валь­ное.

– Тут на­ли­цо оши­боч­ный вы­бор те­мы, – пояс­нил Анд­риа­сов. – И тем не ме­нее я убеж­ден: ли­те­ра­тур­ная ра­бо­та и твор­чес­кая уче­ба – ваш удел. Кста­ти, вы не слы­ха­ли о су­щест­во­ва­нии уни­каль­но­го в своем ро­де мос­ковс­ко­го ву­за – Ли­те­ра­тур­но­го инсти­ту­та име­ни Горь­ко­го? Вам бы поп­ро­бо­вать ту­да посту­пить…

Вре­мя подт­вер­ди­ло пра­во­ту суж­де­ний пи­са­те­ля. «У каж­до­го – свое» был моим седь­мым расс­ка­зом. И единст­вен­ным из ран­них, вы­дер­жав­шим впос­ледст­вии ряд пуб­ли­ка­ций. Га­зет­ных, в жур­на­лах «Ли­те­ра­тур­ная уче­ба» и «Подъем», в сбор­ни­ке.

Той вес­ной и ле­том я с Ми­хаи­лом Анд­рее­ви­чем встре­чал­ся часто. А шесто­го ап­ре­ля в га­зе­те «Ком­со­мо­лец» был на­пе­ча­тан мой пер­вый расс­каз «Те­лег­рам­ма», ко­то­рый Анд­риа­сов ощу­ти­мо подп­ра­вил опыт­ным пе­ром.

– Не ту­шуй­ся, ре­дак­ти­ро­ва­ли и ве­ли­ких, – пояс­нил он, вру­чая мне улуч­шен­ный текст.

Ког­да же я ма­жор­но вы­ло­жил све­жий но­мер «Ком­со­моль­ца» пе­ред Учи­те­лем, он прос­мот­рел его весь и за­дум­чи­во произ­нес:

– За­пом­ни ны­неш­нее чис­ло, Фе­дор, – Ми­хаил Анд­рее­вич не­за­мет­но стал по-от­цовс­ки на­зы­вать ме­ня на «ты». – Эта пуб­ли­ка­ция – хоть и ма­лень­кое, но приз­на­ние твоих ли­те­ра­тур­ных спо­соб­ностей. Се­год­ня ты стар­то­вал, выб­рав свою твор­чес­кую сте­зю. Од­на­ко будь го­тов: эта до­ро­га ро­за­ми усея­на не бы­вает. Кста­ти, тру­до­вой стаж пи­са­те­ля ис­чис­ляют имен­но с мо­мен­та его пер­вой пуб­ли­ка­ции.

К сло­ву: сам Анд­риа­сов и пи­сать, и пе­ча­тать­ся на­чал не­ве­роят­но ра­но. Его пер­вые за­мет­ки га­зе­та «Ле­нинс­кие вну­ча­та» опуб­ли­ко­ва­ла еще в 1925-м, ког­да ее детс­ко­му кор­рес­пон­ден­ту ис­пол­ни­лось лишь один­над­цать лет! А тру­до­вую биог­ра­фию он на­чал в пят­над­цать: щуп­лень­кий под­росток ко­че­га­рил на неф­те­пе­ре­гон­ном за­во­де в Туап­се. Но пи­сать не пе­реста­вал и в во­сем­над­цать уже сот­руд­ни­чал с об­ласт­ной га­зе­той «Мо­лот», с все­союз­ной «Крас­ной звез­дой» и ря­дом дру­гих из­да­ний. В де­вят­над­цать же – опять ред­чай­ший слу­чай! – стал штат­ным кор­рес­пон­ден­том по Азо­во-Чер­но­морс­ко­му краю цент­раль­ной га­зе­ты «За ин­дуст­риа­ли­за­цию».

Нет, обо всем этом Учи­тель в бе­се­дах скром­но умал­чи­вал. Как и о своих воен­ных зас­лу­гах: участии в боях на трех фрон­тах, тя­же­лом ра­не­нии, бое­вых наг­ра­дах, сре­ди ко­то­рых ме­да­ли «За от­ва­гу» и «За обо­ро­ну Кав­ка­за». За­то щед­ро де­лил­ся сек­ре­та­ми ли­те­ра­тур­но­го мастерст­ва.

…В кон­це ав­густа я вновь при­шел к Анд­риа­со­ву. На­завт­ра мне предстоя­ло ехать в Став­ро­поль, в учеб­ный полк, что­бы на­деть лей­те­нантс­кие по­го­ны.

 – Что ж, Фе­дор, ког­да-то и я но­сил сна­ча­ла сол­датс­кую, а во вре­мя Ве­ли­кой Оте­чест­вен­ной – офи­церс­кую фор­му, – на­путст­во­вал ме­ня Ми­хаил Анд­рее­вич. – За­пом­ни: «На вой­не всё просто, но са­мое простое в выс­шей сте­пе­ни труд­но». Это сло­ва Кар­ла Клау­зе­ви­ца, прусс­ко­го офи­це­ра и ве­ли­ко­го воен­но­го пи­са­те­ля. И еще. Ар­мия – су­гу­бо мужс­кое де­ло. Про­фес­сио­наль­но же пи­сать о ней лег­че то­му, кто знает ее из­нут­ри. Те­бе и кар­ты в ру­ки. Так что на­деюсь, ког­да-ни­будь обя­за­тель­но бу­ду дер­жать в ру­ках сбор­ник твоих воен­ных расс­ка­зов. По­ка же дер­жи ты, на па­мять.

И Анд­риа­сов вру­чил мне свою но­вую кни­гу «На донс­кой зем­ле», ку­да вош­ли и са­мые из­вест­ные его по­вести: «Шесть дней» и «Штурм ле­дя­но­го ва­ла». С над­писью: «До­ро­го­му Фе­де Ошев­не­ву, в чью ли­те­ра­тур­ную звез­ду я твер­до ве­рю. Сер­деч­но – Ми­хаил Анд­риа­сов. Ростов-Дон, 26 ав­густа 1979 г.».

…По­ло­жим, с «ли­те­ра­тур­ной звез­дой» Учи­тель тог­да яв­но пе­ре­бор­щил. Ну а сбор­ник этот ны­не хра­нит­ся на той же книж­ной пол­ке, где стоят мои из­да­ния.

Два ме­ся­ца спустя, ког­да я уже все­це­ло пости­гал пре­лести служ­бы вань­кой-взвод­ным, приш­ла бан­де­роль. С га­зе­той «Ве­чер­ний Ростов», где под руб­ри­кой «Твор­чест­во на­ших чи­та­те­лей» был на­пе­ча­тан мой расс­каз «Дим­ка» с пре­дис­ло­вием Ми­хаи­ла Анд­рее­ви­ча. Ра­зу­меет­ся, я в тот же ве­чер пом­чал­ся на пе­ре­го­вор­ный пункт и свя­зал­ся с Росто­вом. Ко­неч­но, с бе­се­дой при лич­ной встре­че нес­рав­ни­мо, но всё же…

 В сле­дую­щий раз мы с Учи­те­лем уви­де­лись во вре­мя мое­го от­пус­ка. Увы: ра­дость об­ще­ния бы­ла ом­ра­че­на тем, что состоя­лось оно в боль­ни­це.

– Что-то мо­тор по­ша­ли­вать стал. Да и дав­ле­ние ска­чет, – ла­ко­нич­но пояс­нил тог­да Ми­хаил Анд­рее­вич. – Но ни­че­го, сдю­жим…

И ра­зом сме­нил те­му. Рассп­ра­ши­вал о труд­ностях на­ча­ла офи­церс­кой служ­бы, о де­лах ли­те­ра­тур­ных. Я по­ка­зал но­вые пуб­ли­ка­ции – расс­каз в став­ро­польс­кой мо­ло­деж­ке, за­мет­ки в ок­руж­ном «Крас­ном зна­ме­ни». Упо­мя­нул, что те­перь ре­гу­ляр­но по­се­щаю за­ня­тия литг­руп­пы при га­зе­те «Мо­ло­дой ле­ни­нец».

– Это осо­бен­но хо­ро­шо, – пох­ва­лил Учи­тель. – Пи­шу­щий не дол­жен ва­рить­ся в собст­вен­ном со­ку, твор­чес­кое об­ще­ние ему необ­хо­ди­мо как воз­дух…

А по по­во­ду то­го, что посту­пить в ли­тинсти­тут тем ле­том мне не уда­лось (твор­чес­кий кон­курс я про­шел, но на эк­за­ме­нах не наб­рал про­ход­но­го бал­ла), вы­ра­зил­ся так:

– Жизнь на этом не за­кан­чи­вает­ся. Сде­лаешь но­вую по­пыт­ку, но тог­да те­бе уже бу­дет лег­че дру­гих аби­ту­риен­тов: пу­га­ный зверь да­ле­ко бе­жит.

Приш­ло вре­мя, и я приг­ла­сил Учи­те­ля с суп­ру­гой на свою свадь­бу. Прие­хать на Став­ро­полье они тог­да не смог­ли, за­то прис­ла­ли ог­ром­ную позд­ра­ви­тель­ную те­лег­рам­му.

В ап­ре­ле 1982-го на­ша семья – уже с ма­лень­кой доч­кой – вновь во вре­мя от­пус­ка ока­за­лась в Росто­ве. Не пре­дуп­реж­дая, наг­ря­ну­ли мы тог­да в гости к Ми­хаи­лу Анд­рее­ви­чу и Ли­дии Сте­па­нов­не. И с ка­кой ра­достью нас встре­ти­ли!

Дом Анд­риа­со­вых всег­да был отк­рыт для мно­го­чис­лен­ных дру­зей. В нем бы­ва­ли та­кие из­вест­ные лю­ди, как Сер­гей Ми­хал­ков, Илья Гла­зу­нов и Юрий Бон­да­рев, Ген­рих Бо­ро­вик и Ана­то­лий Соф­ро­нов, Люд­ми­ла Зы­ки­на и Ири­на Ми­рош­ни­чен­ко… Спи­сок этот мож­но бы­ло бы про­дол­жать и про­дол­жать…

В кон­це ве­че­ра мы с Учи­те­лем обстоя­тель­но по­го­во­ри­ли и о ли­те­ра­тур­ных де­лах. Я оста­вил ему ру­ко­пи­си но­вых расс­ка­зов и ряд га­зет­ных пуб­ли­ка­ций, он же по­да­рил мне свою оче­ред­ную кни­гу – сбор­ник очер­ков «Атом­маш зо­вет!».

В пос­лед­ний раз мы встре­ча­лись в де­каб­ре 1983-го – я тог­да заез­жал в Ростов по пу­ти из ко­ман­ди­ров­ки в Ба­тайск. С со­жа­ле­нием от­ме­тил про се­бя, что Ми­хаил Анд­рее­вич за­мет­но сдал внеш­не. В раз­го­во­ре он с пе­чалью упо­мя­нул о том, что за пос­лед­ние го­ды по­те­рял не­ма­ло своих фрон­то­вых со­рат­ни­ков: мар­ша­ла Баг­ра­мя­на, ге­не­ра­ла ар­мии Плие­ва, хра­нив­ше­го вер­ность воен­ной те­ме Констан­ти­на Си­мо­но­ва… Хо­тя всё так же был по­лон твор­чес­ких пла­нов, го­то­вил к из­да­нию оче­ред­ной сбор­ник, рас­ска­зы­вал об участии в восста­нов­ле­нии Ме­мо­риа­ла русс­ко-ар­мянс­кой друж­бы в ста­рей­шем па­мят­ни­ке донс­кой сто­ли­цы – му­зее Сурб-Хач.

И еще. Пом­нит­ся, уже тог­да он по­се­то­вал, что как-то не­за­мет­но у лю­дей стал те­рять­ся ин­те­рес к серьез­ной ли­те­ра­ту­ре, а мо­ло­дежь и вов­се пред­по­чи­тает разв­ле­ка­тель­ное чти­во: фан­тасти­ку или кру­той де­тек­тив.

О кон­чи­не Ми­хаи­ла Анд­рее­ви­ча я уз­нал из нек­ро­ло­га в «Огонь­ке». Его не ста­ло в кон­це ап­ре­ля 1984-го, все­го за три ме­ся­ца до его се­ми­де­ся­ти­ле­тия. Сим­во­лич­но, что его пос­мерт­ная кни­га «Мо­ло­дость на­ша опа­лен­ная» бы­ла под­пи­са­на в пе­чать на сле­дую­щий день пос­ле этой да­ты…

Имен­но в тот год мне уда­лось посту­пить на фа­куль­тет про­зы Ли­те­ра­тур­но­го инсти­ту­та. А в 1987-м, по окон­ча­нии третье­го кур­са, я был пе­ре­ве­ден в штат га­зе­ты Се­ве­ро-Кав­казс­ко­го воен­но­го ок­ру­га, с ко­то­рой сот­руд­ни­чал дав­но и пло­дот­вор­но.

Вер­нув­шись в Ростов, я на­вестил Ли­дию Сте­па­нов­ну. К то­му вре­ме­ни она уста­но­ви­ла на мо­ги­ле Ми­хаи­ла Анд­рее­ви­ча неор­ди­нар­ный па­мят­ник в ви­де раск­ры­той кни­ги. На ле­вой ее стра­ни­це – порт­рет по­кой­но­го, на пра­вой – его имя и го­ды жиз­ни. А ни­же – прон­зи­тель­ная эпи­та­фия: «Че­ло­ве­ку. Пи­са­те­лю. Му­жу. Всег­да вместе – Ли­да».

– Вот, Фе­дор, мно­гое из то­го, что предс­ка­зы­вал Ми­ша, уже ис­пол­ни­лось, – за­дум­чи­во произ­нес­ла в кон­це ве­че­ра Ли­дия Сте­па­нов­на, тон­ки­ми паль­ца­ми об­няв чаш­ку с аро­мат­ным чаем. – Ты уже ма­йор, воен­ный жур­на­лист, стар­ше­курс­ник ли­тинсти­ту­та. Как он по­ра­до­вал­ся бы! Ведь по­ве­рил в те­бя бук­валь­но сра­зу!

– Ве­ли­кое спа­си­бо ему за это, – кив­нул я. – Да­ле­ко не вся­кий зре­лый пи­са­тель при­ве­чает на­чи­наю­щих ав­то­ров. Но вы­со­ты мои по­ка не­ве­ли­ки: вплот­ную к воз­расту Христа под­хо­жу, а хо­жу в на­чи­наю­щих жур­на­листах...

– Да ты еще сов­сем мо­лод! – груст­но улыб­ну­лась Ли­дия Сте­па­нов­на. – Кста­ти, Ми­ша свою пер­вую по­весть «Шесть дней» – о под­ви­ге стрел­ко­во­го ба­тальо­на под ко­ман­до­ва­нием Гу­ка­са Ма­доя­на, ос­во­бож­дав­ше­го Ростов и за шесть дней от­ра­зив­ше­го бо­лее трид­ца­ти фа­шистс­ких атак, – имен­но в трид­цать три и из­дал. Дейст­ви­тель­но зна­ко­вое чис­ло! А шел к ней от своих дет­ко́­ров­ских за­ме­ток, че­рез жи­вые га­зет­ные жан­ры – за­ри­сов­ки, ин­тервью, ре­пор­та­жи, фрон­то­вые и пос­ле­воен­ные очер­ки…

К то­му вре­ме­ни пер­вую по­весть, на те­му аф­ганс­кой вой­ны, за­кон­чил и я. А осенью 1989-го мое со­чи­не­ние под за­го­лов­ком «Да ми­нует вас ча­ша сия» поя­ви­лось на стра­ни­цах жур­на­ла «Ли­те­ра­тур­ная уче­ба». От­лич­но пом­ню, как, по­лу­чив по поч­те ав­торс­кие эк­земп­ля­ры и си­дя в скве­ре на прос­пек­те Эн­гель­са, с оп­ти­миз­мом изу­чал дол­гож­дан­ную пуб­ли­ка­цию. И до че­го прек­рас­ным ви­де­лось с той ла­воч­ки лич­ное ли­те­ра­тур­ное бу­ду­щее…

По­том я отп­ра­вил­ся к Ли­дии Сте­па­нов­не, ко­то­рая тог­да ед­ва не расп­ла­ка­лась.

– Ну вот, нас­коль­ко Ми­ша ока­зал­ся прав! – бе­реж­но про­ве­ла она ла­донью по стра­ни­це с за­го­лов­ком по­вести. И про­дек­ла­ми­ро­ва­ла бесс­мерт­ные бу­нинс­кие стро­ки: «Мол­чат гроб­ни­цы, му­мии и кости, – лишь сло­ву жизнь да­на…»

Од­на­ко вы­хо­да де­бют­ной кни­ги – и имен­но с той же аф­ганс­кой, хо­тя в улуч­шен­ном ва­риан­те, по­вести – приш­лось ждать еще один­над­цать лет. За это вре­мя прои­зош­ло не­ма­ло со­бы­тий. Ро­дил­ся сын. Я дваж­ды по­бы­вал в «го­ря­чих точ­ках». На­ко­нец-то по­лу­чил жилье. Сме­нил ар­мейс­кую систе­му на ми­ли­цейс­кую. И при каж­дой но­вой пуб­ли­ка­ции всег­да ста­рал­ся, не отк­ла­ды­вая на по­том, по­се­тить столь па­мят­ную мне квар­ти­ру в Уни­вер­си­тетс­ком пе­реул­ке.

А в кон­це ию­ля 2004-го Ли­дия Сте­па­нов­на поз­во­ни­ла са­ма.

– Пер­во­го ав­густа ис­пол­няет­ся де­вя­носто лет со дня рож­де­ния Ми­хаи­ла Анд­рее­ви­ча, – сооб­щи­ла она. – По это­му слу­чаю в Пуб­лич­ной биб­лио­те­ке го­то­вят те­ма­ти­чес­кий ве­чер. Ме­ня на не­го уси­лен­но приг­ла­ша­ли, но в пос­лед­нее вре­мя что-то здо­ровье под­во­дит. Не мог бы ты схо­дить ту­да от мое­го име­ни, расс­ка­зать о своих встре­чах с Ми­шей? Ведь он счи­тал те­бя од­ним из луч­ших уче­ни­ков…

Ра­зу­меет­ся, я и схо­дил, и высту­пил. И пос­ле в под­роб­ностях по­ве­дал об этом ве­че­ре па­мя­ти Ли­дии Сте­па­нов­не, а она – се­до­во­ло­сая, ху­день­кая – си­де­ла пе­ре­до мной, вновь об­ни­мая чай­ную чаш­ку пер­га­мент­но­го цве­та ла­до­ня­ми, и на тыль­ной сто­ро­не их при­мет­но высту­па­ли го­лу­бо­ва­тые ве­ны.

В 2008-м я при­выч­но по­се­тил вдо­ву Ми­хаи­ла Анд­рее­ви­ча – при­нес свою оче­ред­ную кни­гу. Ах, ес­ли б я знал, что тог­даш­нее сви­да­ние ста­нет пос­лед­ним…

Она при­ни­ма­ла ме­ня, си­дя на кро­ва­ти со спе­циаль­ны­ми руч­ка­ми – что­бы лег­че бы­ло под­ни­мать­ся с ло­жа, взяв­шись за них. А вести хо­зяйст­во ей те­перь по­мо­га­ла родст­вен­ни­ца.

 Груст­ной бы­ла эта встре­ча, про­ник­ну­тая «горь­кой ус­ла­дой вос­по­ми­на­ний». Ли­дия Сте­па­нов­на го­во­ри­ла всё боль­ше о му­же. Уве­ря­ла, что ско­ро они сви­дят­ся вновь. И лишь од­наж­ды ли­цо ее ос­ве­ти­лось улыб­кой, ког­да она ука­за­ла на круп­ное чер­но-бе­лое фо­то в ра­моч­ке на сте­не.

– Смот­ри, Фе­дор, это мы с Ми­шей в Па­ри­же, воз­ле Эй­фе­ле­вой баш­ни…

Мень­ше чем че­рез год Анд­риа­со­вой не ста­ло.

А ког­да у ме­ня в 2011-м выш­ла в свет седь­мая кни­га – сбор­ник ар­мейс­ких расс­ка­зов (ко­то­рый, увы, так и не до­ве­лось вру­чить Учи­те­лю), то до­ма один еще пах­ну­щий ти­пог­рафс­кой крас­кой эк­земп­ляр я сра­зу вы­ло­жил на пись­мен­ный стол. Ря­дом с пре­зен­то­ван­ной Ли­дией Сте­па­нов­ной «Мо­ло­достью на­шей опа­лен­ной». По­мед­лил и отк­рыл этот со­лид­ный том бо­лее чем в пять­сот стра­ниц – на пя­той. Где под сло­ва­ми: «Же­не моей Ли­дии Анд­риа­со­вой-Ма­ли­новс­кой пос­вя­щаю», та, ко­то­рой они пред­наз­на­ча­лись, на­пи­са­ла: «До­ро­гой Фе­дя! Пусть эта кни­га на­по­ми­нает те­бе о че­ло­ве­ке, ко­то­рый ве­рил в те­бя и лю­бил как сы­на. Же­лаю те­бе достичь та­ких же вы­сот на ли­те­ра­тур­ном поп­ри­ще, ка­ких достиг Ми­хаил Анд­рее­вич. Да­рю те­бе эту кни­гу от все­го серд­ца. Ли­дия Анд­риа­со­ва. Июль 2004 г.»

 …На зда­нии, где жил и тво­рил Учи­тель, уста­нов­ле­на ме­мо­риаль­ная дос­ка из мра­мо­ра. Она – не­частый слу­чай – двой­ная. На верх­ней ее пли­те ба­рельеф­ный порт­рет. На ниж­ней, зо­ло­том, над­пись: «В этом до­ме с 1969 по 1984 гг. жил и ра­бо­тал пи­са­тель Ми­хаил Анд­рее­вич Анд­риа­сов».

Пер­во­го ав­густа 2014-го ис­пол­ни­лось сто лет со дня рож­де­ния зас­лу­жен­но­го донс­ко­го ав­то­ра. На ли­те­ра­тур­ной ни­ве он тру­дил­ся бо­лее по­лу­ве­ка. Его пе­ру при­над­ле­жат стро­ки:

«Ти­хий Дон – моя ро­ди­на. Здесь я впер­вые уви­дел не­бо, бес­край­нюю степь, зе­ле­ное по­ле, кри­ни­цу над буг­ром, буй­ную ме­те­ли­цу, на­ка­ты снеж­ных суг­ро­бов, ко­сые лив­ни и в ра­ду­ге во­ро­та на пол­не­ба…

 

Ар­ме­ния – зем­ля моих праот­цев, и, на­вер­ное, по­то­му я так присталь­но вгля­ды­ваюсь в го­ло­вок­ру­жи­тель­ные ска­лы. Всё но­вые и но­вые ущелья. Не­ши­ро­кие, но бур­ные ре­ки. Они па­дают на ва­лу­ны, пе­нят­ся, стре­ми­тель­но скры­вают­ся за кин­жаль­ным высту­пом бли­жай­шей го­ры… И всю­ду, ку­да ни пос­мот­ришь, кам­ни и кам­ни. И не­воль­но скло­няешь го­ло­ву пе­ред крестья­на­ми этой стра­ны, умею­щи­ми не толь­ко вы­ра­щи­вать хлеб на кам­нях, но и нау­чив­ши­ми­ся в на­ши дни де­лать из этих кам­ней ис­кусст­вен­ное во­лок­но…»

?>