ПРОСТИ МЕНЯ, ДЕД МОРОЗ

Но­во­год­ние ка­ни­ку­лы по­дош­ли к кон­цу, и насту­пи­ли сту­ден­чес­кие буд­ни. На­чал­ся но­вый се­местр, и, пог­ру­жаясь в учеб­ный про­цесс, я пы­та­лась за­быть о том, что слу­чи­лось. Но у ме­ня ни­че­го не по­лу­ча­лось.

Ощу­ще­ние ви­ны ещё дол­го не про­хо­ди­ло. Оно прес­ле­до­ва­ло ме­ня и по­том, каж­дый раз, ког­да я за­хо­ди­ла в наш театр.

А всё на­ча­лось с ошиб­ки, с са­мой обык­но­вен­ной ошиб­ки. Ина­че это ни­как не на­зовёшь. Но как мне хо­чет­ся из­ба­вить­ся от необ­хо­ди­мости постоян­но оп­рав­ды­вать се­бя, да­же че­рез столь­ко лет…

Слов­но это бы­ло вче­ра. Ёлки. Но­во­год­ние ёлки.

Зим­ние ка­ни­ку­лы - чу­дес­ная, ска­зоч­ная по­ра! Сов­сем как в детст­ве: празд­нич­ные представ­ле­ния и по­дар­ки. Просто те­перь мы уже бы­ли не деть­ми и на­хо­ди­лись по дру­гую сто­ро­ну ве­селья - на сце­не.

Мы - это сту­ден­ты ву­зов, актёры и му­зы­кан­ты, ко­то­рые часто под­ра­ба­ты­ва­ли на но­во­год­них ёлках.

Ког­да на­чал­ся ёлоч­ный се­зон, мы с То­мой и На­рой (мои­ми под­руж­ка­ми и кол­ле­га­ми по эст­рад­но­му ан­самб­лю) в оче­ред­ной раз при­ня­ли пред­ло­же­ние Ни­ны, ху­до­жест­вен­но­го ру­ко­во­ди­те­ля мест­но­го теат­ра, и вско­ре присту­пи­ли к ре­пе­ти­циям но­во­год­не­го шоу. Наш эст­рад­ный ан­самбль то­же ба­зи­ро­вал­ся в зда­нии это­го теат­ра, а по­то­му всё здесь бы­ло род­ным и при­выч­ным.

В тот но­во­год­ний се­зон мы с То­мой бы­ли ещё сту­дент­ка­ми му­зы­каль­но­го учи­ли­ща и сда­ва­ли зим­нюю сес­сию. Но од­но дру­го­му не ме­ша­ло - мы умуд­ря­лись го­то­вить­ся к эк­за­ме­нам да­же в пе­ре­ры­вах меж­ду представ­ле­ния­ми.

Гра­фик но­во­год­них ёлок был плот­ным: на про­тя­же­нии двух празд­нич­ных не­дель мы про­во­ди­ли по нес­коль­ку сеан­сов в день. Труп­па у нас сло­жи­лась до­воль­но друж­ная, и мы часто уст­раи­ва­ли за­ку­лис­ные по­си­дел­ки пос­ле дол­го­го ра­бо­че­го дня.

Каж­дое представ­ле­ние дли­лось око­ло по­лу­то­ра ча­сов и состоя­ло из мас­сов­ки и спек­так­ля. Мас­сов­ка с её тан­ца­ми, пес­ня­ми и иг­ра­ми про­хо­ди­ла в хол­ле, вок­руг ёлки, и за­вер­ша­лась выступ­ле­ния­ми Де­да Мо­ро­за и Сне­гу­роч­ки. Сне­гу­роч­кой бы­ла моя То­ма. Кто был Де­дом Мо­ро­зом, я не зна­ла. Мы с На­рой ра­бо­та­ли в спек­так­ле и поч­ти не пе­ре­се­ка­лись во вре­мя Ёлок с ар­тиста­ми мас­сов­ки. Иск­лю­че­ние состав­ля­ли Сне­гу­роч­ка с Де­дом Мо­ро­зом, ко­то­рые под­ни­ма­лись на сце­ну поп­ро­щать­ся со зри­те­ля­ми.

Бе­жа­ли своим че­ре­дом празд­нич­ные дни. Бе­жа­ли с празд­нич­ной ско­ростью и но­во­год­ние ёлки. Всё в на­шем шоу бы­ло чётко от­ла­же­но, и нич­то не на­ру­ша­ло уста­нов­лен­но­го по­ряд­ка.

А выг­ля­де­ло это приб­ли­зи­тель­но так.

- Де­воч­ки, мас­сов­ка за­кан­чи­вает­ся. Го­то­вим­ся к вы­хо­ду, - заг­ля­нув в на­шу гримёрку, го­во­ри­ла Ни­на и шла даль­ше по ко­ри­до­ру опо­ве­щать дру­гих ар­тистов.

Мы с На­рой еле ше­ве­ли­лись. Пос­ле вче­раш­ней шум­ной но­во­год­ней но­чи, ко­то­рую мы про­ве­ли вместе с на­шим ан­самб­лем, хо­те­лось спать.

- Ты ду­маешь, в за­ле кто-то есть? - ле­ни­во произ­нес­ла На­ра, на­тя­ги­вая костюм «ма­лень­кой раз­бой­ни­цы».

- Да. Го­во­рят, на мас­сов­ке бы­ло пол­но на­ро­ду, - об­ла­чаясь в костюм «пио­нер­ки Ле­ны», от­ве­ти­ла я.

- Лю­ди с ума сош­ли. И охо­та им при­хо­дить в де­вять ут­ра на пер­вое представ­ле­ние, - зе­вая, ска­за­ла На­ра.

- Мож­но по­ду­мать, что это впер­вые. Луч­ше уж пусть в своё вре­мя при­хо­дят, чем по­том, как бы­ло в прош­лом го­ду. Пом­нишь? На де­вя­ти­ча­со­вом представ­ле­нии бы­ло пол­за­ла, за­то те, ко­го не бы­ло в де­вять, приш­ли с те­ми, ко­му бы­ло по­ло­же­но в один­над­цать ча­сов, - ска­за­ла я.

- Ка­кая раз­ни­ца! Мы всё рав­но ра­бо­та­ли оба сеан­са. Просто не на­до про­во­дить ут­рен­нюю ёлку пер­во­го ян­ва­ря. И всё тут, - ка­те­го­рич­но от­ве­ти­ла она.

В дверь посту­ча­ли.

- При­вет, дев­чон­ки! - ска­зал кла­виш­ник Ге­на. - Слышь, те­бе сколь­ко лет? - гля­дя на ме­ня, вдруг нео­жи­дан­но спро­сил он.

- Те­бе за­чем?

- Твой «Ти­мур», ока­зы­вает­ся, в седь­мом клас­се... - хи­хик­нул он, ки­вая на со­сед­нюю гримёрку.

- Ну, зна­чит, я в седь­мом, - пы­таясь зак­рыть пе­ред ним дверь, ска­за­ла я.

- Я те­бя в му­зу­чи­ли­ще ви­дел. Ты долж­на быть как ми­ни­мум в де­вя­том, - сде­лав хит­рые гла­за, ска­зал он, при­дер­жи­вая дверь.

- Ка­кой ты сооб­ра­зи­тель­ный! - ска­за­ла я, отой­дя к зер­ка­лу и поп­рав­ляя бан­ты.

- Слышь, я серьёзно. Мы с ре­бя­та­ми пя­тый день уже га­даем, сколь­ко те­бе лет, - не отста­вал кла­виш­ник, гля­дя на ме­ня с улыб­кой.

- Представляешь...- с иро­нией произ­нес­ла я, об­ра­щаясь к На­ре.

На­ра по­дош­ла к две­ри. Уже оде­тая «по-раз­бой­ничьи», она под­бо­че­ни­лась и ска­за­ла не без сар­каз­ма:

- Они га­дают. На­до же! Кто бы мог по­ду­мать?

Па­рень наст­роил­ся на весёлый тон, но На­ра про­дол­жи­ла без те­ни улыб­ки:

- Пос­лу­шай, Ге­на, ес­ли вы с ре­бя­та­ми ещё раз под­ни­ми­те то­наль­ность во вре­мя мое­го пе­ния, я ска­жу Ни­не. Вот тог­да бу­дет ве­се­ло. Так и пе­ре­дай му­зы­кан­там.

- Ты что, На­ра. Это же шут­ка. Мо­ду­ля­ция, - ус­мех­нул­ся он. - По­шу­тить нель­зя, что ли? Ты же всё рав­но спе­ла.

- А мой «та­нец с ра­кет­кой»? - по­вер­ну­лась я к не­му. - То­же но­во­год­няя шут­ка? Мо­жет, ска­жешь, что ваш бед­ный ба­ра­бан­щик вче­ра пе­ре­пу­тал темп во вре­мя мое­го тан­ца? Я не со­би­раюсь вер­теть­ся с бе­ше­ной ско­ростью из-за то­го, что му­зы­кан­там хо­чет­ся по­шу­тить. Ещё од­на та­кая шут­ка, и я оста­нов­люсь пря­мо во вре­мя тан­ца. Уга­дай, что бу­дет по­том, - ска­за­ла я.

- Лад­но. С ва­ми всё яс­но. Шу­ток вы не по­ни­мае­те, - оби­жен­но произнёс Ге­на. - И не по­хо­же, что ты в де­вя­том клас­се, - до­ба­вил он, яв­но удив­ляясь мое­му на­по­ру.

- А это ты ска­зал, а не я, - ус­мех­ну­лась я.

В за­ку­лис­ном ко­ри­до­ре на­ча­лась суе­та: ар­тисты вы­хо­ди­ли из гримёрок и рас­хо­ди­лись по своим местам.

- Ге­на, бе­гом в ор­кестр! На­чи­наем! Ля­ля, выш­ла, Дед Мо­роз уже на сце­не! На­ра, не прячь си­га­ре­ту, костюм прож­жешь! Те­бе че­рез де­сять ми­нут вы­хо­дить! - кри­ча­ла Ни­на, про­ле­тая ми­мо нас уже в об­рат­ную сто­ро­ну.

И как она толь­ко всё ус­пе­ва­ла?

На хо­ду по­вя­зы­вая свой пио­нерс­кий галстук, я выс­ко­чи­ла из гримёрки и пом­ча­лась за ку­ли­сы. Спек­такль отк­ры­ва­ла я.

 

Мне тог­да лег­ко да­ва­лись ро­ли де­тей, тра­вести.

Не­за­дол­го до Но­во­го го­да мне ис­пол­ни­лось двад­цать че­ты­ре. За пле­ча­ми уже был пе­да­го­ги­чес­кий инсти­тут и поч­ти окон­чен­ное му­зу­чи­ли­ще, но для за­ла я всё ещё бы­ла ребёнком. Школь­ни­цей.

В этот раз ста­вил­ся спек­такль «Ле­песток ло­то­са», на­сы­щен­ный прик­лю­че­ния­ми, доб­ры­ми и злы­ми пер­со­на­жа­ми и, ко­неч­но же, по­бе­дой доб­ра над злом. Я иг­ра­ла пио­нер­ку Ле­ну -де­воч­ку, лю­бя­щую чи­тать книж­ки и по­мо­гаю­щую всем, кто по­пал в бе­ду. А моим партнёром по сце­не дейст­ви­тель­но был та­лант­ли­вый се­мик­ласс­ник Ди­ма.

Роста я бы­ла сред­не­го и по-школь­но­му ху­день­кая и под­виж­ная. На мне бы­ла бе­лая во­до­лаз­ка и ко­ро­тень­кая клет­ча­тая юб­ка в ши­ро­кую склад­ку, ко­то­рую я одол­жи­ла у пя­тик­ласс­ни­цы, до­че­ри Ни­ны. Я бы­ла в бе­лых но­соч­ках и спор­тив­ных по­лу­ке­дах, тех са­мых, что обыч­но но­си­ли школь­ни­ки. Крас­ный галстук на моей шее за­вер­шал костюм пио­нер­ки, а чёлоч­ка и два хвости­ка под бе­лы­ми бан­та­ми ни у ко­го не остав­ля­ли сом­не­ний, что пе­ред ни­ми «де­воч­ка Ле­на», глав­ная ге­рои­ня спек­так­ля.

Од­на­ко обо всём по по­ряд­ку.

Пос­ле мас­сов­ки, под весёлую но­во­год­нюю пес­ню, де­ти «па­ро­во­зи­ком» шли в зал, вслед за Сне­гу­роч­кой и Де­дом Мо­ро­зом. В это вре­мя я уже стоя­ла на своём посту, за ку­ли­са­ми аванс­це­ны, в ожи­да­нии свое­го вы­хо­да. Я смот­ре­ла на то, как Дед Мо­роз расста­вал­ся с деть­ми, и умилённо улы­ба­лась, как, на­вер­ное, улы­ба­лась бы та са­мая де­воч­ка Ле­на, жизнью ко­то­рой я тут жи­ла. Стоя пе­ред за­на­ве­сом, Дед Мо­роз ма­хал ру­кой в зал и за­дор­но вык­ри­ки­вал:

- Жаль расста­вать­ся с ва­ми, ре­бя­тиш­ки. Учи­тесь хо­ро­шо, слу­шай­тесь ма­му и па­пу, а за ва­ше хо­ро­шее по­ве­де­ние я обе­щаю прие­хать к вам в сле­дую­щем го­ду с са­мы­ми луч­ши­ми по­дар­ка­ми! До встре­чи, ре­бя­та! Ого-го-го-о-о-о! - гре­мел его го­лос со сце­ны.

И он ухо­дил за ку­ли­сы. Ту­да, где стоя­ла я.

Я улы­ба­лась во всё ли­цо. Я всег­да так улы­ба­лась, ког­да ви­де­ла его. Пуб­ли­ка гре­ме­ла ап­ло­дис­мен­та­ми, про­во­жая Сне­гу­роч­ку и Де­да Мо­ро­за, а я, ещё не­ви­ди­мая за­лу, вы­тя­нув ру­ки вперёд, жда­ла его за ку­ли­са­ми.

Это посте­пен­но ста­ло на­шим с ним ри­туа­лом: я бро­са­лась к не­му в объя­тия и кри­ча­ла: «Де­душ­ка Мо­роз!», а он лег­ко от­ры­вал ме­ня от по­ла и кру­жил, как кук­лу, вык­ри­ки­вая низ­ким ба­ри­то­ном:«Де-воч-ка Ле-на-а-а!»

То­ма-Сне­гу­роч­ка толь­ко смея­лась над на­ми.

Я ни­ког­да не ви­де­ла его без гри­ма. Ни ра­зу. Для ме­ня он был са­мым настоя­щим Де­дом Мо­ро­зом.

Ок­рылённая, не чувст­вуя собст­вен­но­го ве­са, я вы­бе­га­ла по­том на аванс­це­ну и звон­ким го­ло­сом на­чи­на­ла свой мо­но­лог. Я стоя­ла од­на на краю ог­ром­ной сце­ны и, дер­жа в ру­ках крас­ный ло­тос, из­го­тов­лен­ный из кар­то­на, расс­ка­зы­ва­ла де­тям о его вол­шеб­ных свойст­вах, о том, что каж­дый его ле­песток об­ла­дает ма­ги­чес­кой си­лой, и очень важ­но, что­бы он не по­пал в злые ру­ки. Я ув­ле­чен­но го­во­ри­ла о ми­ре вол­шеб­ных книг и при­зы­ва­ла де­тей и их ро­ди­те­лей отп­ра­вить­ся со мной в ска­зоч­ное пу­те­шест­вие. В до­ка­за­тельст­во своих слов я вы­со­ко под­ни­ма­ла крас­ный ло­тос и, по­вер­нув­шись к за­на­ве­су, ка­са­лась его цвет­ком. За­на­вес, зад­ро­жав бор­до­вым бар­ха­том, отк­ры­вал­ся под ра­дост­ные ап­ло­дис­мен­ты дет­во­ры.

 

На празд­нич­но уб­ран­ной сце­не стоя­ла вы­со­чен­ная ёлка, а пе­ред нею, по са­мо­му цент­ру, рас­по­ла­га­лись три ги­гантс­кие кни­ги: «Ти­мур и его ко­ман­да», «Бре­менс­кие му­зы­кан­ты» и «Бар­ма­лей и злые раз­бой­ни­ки». И ес­ли две пер­вые кни­ги бы­ли зак­ры­ты, то третья бы­ла чуть приотк­ры­та. Но, как и по­ла­гает­ся в детс­ких спек­так­лях, это бы­ло вид­но всем, кро­ме глав­ной ге­рои­ни.

В за­тих­шем за­ле мож­но бы­ло слы­шать ды­ха­ние ма­лы­шей. Я по­дош­ла поб­ли­же к кни­гам и ска­за­ла:

- Ре­бя­та, что­бы ожи­вить кни­ги, я кос­нусь их вол­шеб­ным ло­то­сом, и тог­да мы с ва­ми смо­жем встре­тить­ся с но­вы­ми друзья­ми. Мы поз­на­ко­мим­ся с Ти­му­ром и его ко­ман­дой и по­зовём к нам на ёлку бре­менс­ких му­зы­кан­тов. Но ведь мы не бу­дем от­кры­вать кни­гу со злы­ми раз­бой­ни­ка­ми. Прав­да? - наив­ным, детс­ким го­ло­сом об­ра­ти­лась я в зал.

И тут на­ча­лось.

- Ле­на, кни­га отк­ры­та! Ле­на, бе­ре­гись! Ле­на, смот­ри ту­да! Зак­рой кни­гу, там Бар­ма­лей! - кри­ча­ли де­ти из за­ла, уви­дев вы­гля­ды­ваю­ще­го из кни­ги раз­бой­ни­ка.

Я под­бе­жа­ла к краю сце­ны и спро­си­ла у де­тей:

- Что? Что слу­чи­лось? Мне на­до спря­тать­ся? - подс­ка­за­ла я им нуж­ное сло­во.

- Прячь­ся, Ле­на! Бе­ги! Спа­сай­ся! - кри­ча­ли де­ти, вол­нуясь за свою Ле­ну.

- Спа­си­бо, ре­бя­та. Я сей­час спря­чусь, а вы то­пай­те но­га­ми и кри­чи­те пог­ром­че, что­бы не дать Бар­ма­лею вый­ти из кни­ги. И по­жа­луйста, ни­ко­му не го­во­ри­те, где я. А я по­том вый­ду и по­зо­ву на по­мощь Ти­му­ра. Он нам по­мо­жет, - ска­за­ла я, убе­гая под ёлку с ло­то­сом в ру­ках.

Де­ти кри­ча­ли от ду­ши. Они за­пу­ги­ва­ли зло­дея, как толь­ко мог­ли, но он всё же выб­рал­ся из кни­ги и вы­пустил на во­лю своих раз­бой­ни­ков.

Зал за­мер в ожи­да­нии.

Выст­роив в ряд всех раз­бой­ни­ков, Бар­ма­лей при­ка­зал им най­ти де­воч­ку Ле­ну и отоб­рать у неё вол­шеб­ный цве­ток, по­да­рен­ный Де­дом Мо­ро­зом. Цве­ток мог осу­щест­вить их за­вет­ную меч­ту - пе­ре­нести на­ко­нец но­во­год­нюю ёлку и все детс­кие по­дар­ки к ним в раз­бой­ничью кни­гу. Не зная, где пря­чет­ся Ле­на, они ре­ши­ли ра­зыс­кать её с по­мощью юных зри­те­лей. Но не тут-то бы­ло. На все по­пыт­ки ма­лень­кой раз­бой­ни­цы вы­ве­дать у них прав­ду, они от­ве­ча­ли друж­ным «нет». Нап­ра­вив раз­бой­ни­ков по лож­но­му пу­ти, де­ти да­ли Ле­не воз­мож­ность вый­ти из свое­го ук­ры­тия. Но она тор­жест­во­ва­ла не­дол­го - из-за ку­лис по­ка­зал­ся Бар­ма­лей.

В за­ле пос­лы­ша­лись го­ло­са, и кто-то гром­ко вык­рик­нул:

- Ле­на, бе­ги!!!

Тут его друж­но под­дер­жа­ли осталь­ные.

Я сно­ва по­бе­жа­ла к ёлке, но по до­ро­ге вы­ро­ни­ла ле­песток лото­са.

- Ле­песток! - кри­ча­ли де­ти. - Ле­песток упал!

Но Ле­на не слы­ша­ла их.

- Ле­на, ле­песток!!!- кри­ча­ли они во всё гор­ло.

Но, увы, тщет­но. Ле­песток ло­то­са достал­ся раз­бой­ни­кам. И насту­пил их час. Они тан­це­ва­ли и пе­ли от ра­дости, предв­ку­шая, как уне­сут с со­бой всё, на что они нап­ра­вят си­лу ле­пест­ка. На­ко­нец, наев­шись и на­пив­шись, раз­бой­ни­ки ус­ну­ли.

Под насто­ро­жен­ную му­зы­ку Ле­на выш­ла из-под ёлки. При­ло­жив па­лец к гу­бам, что­бы де­ти не шу­ме­ли, она ти­хо­неч­ко проб­ра­лась к кни­гам и, кос­нув­шись на­ко­нец кни­ги о Ти­му­ре, раск­ры­ла её. Дол­гож­дан­ное появ­ле­ние Ти­му­ра бы­ло встре­че­но ра­дост­ны­ми возг­ла­са­ми де­тей.

Зная о злых на­ме­ре­ниях раз­бой­ни­ков, Ти­мур с Ле­ной нап­ра­ви­лись в их стан и вык­ра­ли ле­песток ло­то­са. Спох­ва­тив­шись, Бар­ма­лей с раз­бой­ни­ка­ми дол­го охо­ти­лись за пио­не­ра­ми, но им так и не уда­лось за­по­лу­чить вол­шеб­ный цве­ток. А по­мо­га­ли пио­не­рам пря­тать­ся от раз­бой­ни­ков ма­лень­кие зри­те­ли. С по­мощью ло­то­са школь­ни­ки всё-та­ки прог­на­ли своих вра­гов и на­ко­нец вы­пусти­ли весёлых ар­тистов из кни­ги «Бре­менс­кие му­зы­кан­ты». На сце­не зак­ру­жи­лось за­жи­га­тель­ное цир­ко­вое представ­ле­ние, на­пол­нен­ное ак­ро­ба­ти­чес­ки­ми этю­да­ми, пес­ня­ми и тан­ца­ми.

За­вер­ша­ла спек­такль я, де­воч­ка Ле­на, ис­пол­няя свой уже зна­ме­ни­тый «та­нец с ра­кет­кой». Зал ли­ко­вал. Доб­ро по­бе­ди­ло зло.

Де­ти по­ки­да­ли зал. Ар­тисты по­ки­да­ли сце­ну.

Мы с де­воч­ка­ми от­ды­ха­ли в гримёрке, по­ка про­хо­ди­ла сле­дую­щая мас­сов­ка. Всё шло по кру­гу, уже в ко­то­рый раз.

По­том ме­ня сно­ва жда­ла встре­ча с Де­дом Мо­ро­зом, и я сно­ва бро­са­лась к не­му с ра­дост­ным кри­ком: «Де­душ­ка Мо­роз»! А он кру­жил ме­ня в своих ру­ках, спря­тан­ных в ог­ром­ные крас­ные ру­ка­ви­цы, и ба­сил: «Де-воч-ка Ле-на-а-а»! Нам бы­ло ве­се­ло. У ме­ня был свой собст­вен­ный Дед Мо­роз. Настоя­щий.

Но ра­дост­ное и весёлое вре­мя всег­да ле­тит быст­ро и, как пра­ви­ло, за­вер­шает­ся нео­жи­дан­но. И вот уже в пос­лед­ний раз я кру­жусь в его ру­ках и в пос­лед­ний раз слы­шу его низ­кий ба­ри­тон.

Мы отыг­ры­ваем свой зак­лю­чи­тель­ный спек­такль. Да-да, тот са­мый, ко­то­рый обыч­но прев­ра­щает­ся в син­тез КВН и «ка­пуст­ни­ка». Имп­ро­ви­зи­ро­ван­ное шоу, в ко­то­ром за­бы­вает­ся сце­на­рий и где всё ста­но­вит­ся ма­ло­по­нят­ным, но ужас­но смеш­ным.

За­на­вес.

Мы вы­хо­дим на пок­лон, и де­ти бла­го­дар­но про­во­жают нас ап­ло­дис­мен­та­ми. Се­зон окон­чен. До сле­дую­щих Ёлок.

 В на­шей гримёрке сно­ва сдви­ну­ты сто­лы и на них на­ва­ле­но всё, что мо­жет съесть мо­ло­дой ор­га­низм.

- Пос­лед­нее застолье на на­ших Ёлках. Нем­но­го жаль, но на­деюсь, что мы ещё не од­но но­во­год­нее представ­ле­ние отыг­раем вместе, - с яв­ной грустью в го­ло­се ска­за­ла Ни­на, под­ни­мая тост за наш друж­ный кол­лек­тив… - Я жду всех в ка­би­не­те за расчётом. Не за­дер­жи­вай­тесь, ре­бя­та, - до­ба­ви­ла она, вы­хо­дя из-за сто­ла.

В ком­на­те бы­ло на­ку­ре­но, ве­се­ло и шум­но. Го­во­ри­ли все од­нов­ре­мен­но и мно­го. При этом без кон­ца же­ва­ли что-то вкус­ное. Приз­наюсь, что я не всех при­сутст­вую­щих зна­ла. Бы­ли и ра­бот­ни­ки сце­ны, и те из мас­со­ви­ков, с кем я не ви­де­лась ни ра­зу ни на сце­не, ни вне её. Я ми­ло улы­ба­лась всем, от­ве­чая улыб­кой на улыб­ку, но не спе­ши­ла зна­ко­мить­ся ни с кем в пос­лед­ний день Ёлок. Я уют­но си­де­ла ря­дом со своим пар­нем, вер­нее, уже же­ни­хом, на од­ном сту­ле, по той простой при­чи­не, что стульев не хва­та­ло. А нам и не нуж­но бы­ло два сту­ла, мы впол­не уме­ща­лись на од­ном. Нам бы­ло хо­ро­шо. Мы бы­ли влюб­ле­ны, и нас ма­ло вол­но­ва­ло от­сутст­вие вто­ро­го сту­ла. Нас вооб­ще ма­ло что тог­да вол­но­ва­ло, кро­ме нас са­мих. У нас с ним был се­зон в­люблённости, и он очень под­хо­дил к но­во­год­не­му се­зо­ну.

На­ко­нец, все по­ти­хонь­ку ра­зош­лись, и мы с То­мой и На­рой, так и не пе­рео­дев­шись, дви­ну­лись за зарп­ла­той.

- Те­бя мож­но позд­ра­вить? - ус­лы­ша­ла я го­лос Ге­ны, дог­нав­ше­го нас в за­ку­лис­ном ко­ри­до­ре.

- С чем? - уди­ви­лась я.

- Хо­дят слу­хи, что Аль­берт сде­лал те­бе пред­ло­же­ние, - ска­зал он.

- Раз­ве от му­зы­кан­тов что-то утаишь? - нем­но­го сму­тив­шись, ска­за­ла я.

- Да. Наш мир те­сен, пио­нер­ка Ле­на, - шу­тя дер­нув ме­ня за хвостик, произнёс Ге­на. - Аль­берт в на­шем го­ро­де слиш­ком по­пу­ляр­ная лич­ность, что­бы не знать та­ких но­востей о нём. На­деюсь, ты всё-та­ки не в де­вя­том клас­се, - хмык­нул он.

- Ка­кая братс­кая за­бот­ли­вость! Тро­га­тель­но,- от­шу­ти­лась я.

-Ус­по­кой­ся, Ге­на. Де­вя­тый класс она ус­пеш­но за­вер­ши­ла, - ска­за­ла То­ма.

- И де­ся­тый то­же, - до­ба­ви­ла На­ра, и мы расс­мея­лись.

- Ве­рю на сло­во. По­ка, дев­чон­ки. Уви­дим­ся в му­зу­чи­ли­ще, - произнёс он, об­го­няя нас.

- Де­воч­ки, я то­же по­бе­жа­ла, ме­ня ждут, - ска­за­ла На­ра и ус­ко­ри­ла шаг.

Мы с То­мой не то­ро­пи­лись. Спо­кой­ным ша­гом мы вер­ну­лись за ку­ли­сы, где уже раз­би­ра­лись де­ко­ра­ции, и че­рез сце­ну нап­ра­ви­лись в опустев­ший зал. Ка­кое-то ще­мя­щее чувст­во ох­ва­ти­ло ме­ня, ког­да я ока­за­лась на уг­лу аванс­це­ны. Я вдруг пой­ма­ла се­бя на том, что не ус­пе­ла поп­ро­щать­ся с моим Де­дом Мо­ро­зом. Стран­но. Я да­же не за­ме­ти­ла, ког­да он ушёл.

Зал был пуст и мол­ча­лив, буд­то ещё не­дав­но не ки­пел страстя­ми юных зри­те­лей. Мне бы­ло нем­но­го груст­но, как, впро­чем, бы­ва­ло груст­но каж­дый раз, ког­да я по­ки­да­ла пустой зал. И не­смот­ря на то, что уже завт­ра на этой же сце­не на­чи­на­лись ре­пе­ти­ции на­ше­го ан­самб­ля, чувст­во грусти не от­пус­ка­ло ме­ня. Са­ма не знаю по­че­му, но ан­самбль ощу­щал­ся мною в на­шем из­ме­ре­нии, а но­во­год­ние ёлки - в ка­ком-то дру­гом. Слов­но это бы­ли две раз­ные жиз­ни…

Мы выш­ли из за­ла и пош­ли по ши­ро­ко­му хол­лу, в кон­це ко­то­ро­го и был ка­би­нет Ни­ны. Актёры и му­зы­кан­ты всё ещё сно­ва­ли ту­да и об­рат­но, оста­нав­ли­ваясь по­бол­тать. Яв­но не спе­ши­ли расста­вать­ся. То и де­ло раз­да­ва­лось: «по­ка», «при­хо­ди­те», «уви­дим­ся», «поз­во­ни»… Ар­тисти­чес­кий люд рас­хо­дил­ся мед­лен­но.

И тут поя­вил­ся он...

Он вы­шел из ка­би­не­та и пошёл с улыб­кой нам навст­ре­чу. Вы­со­кий и под­тя­ну­тый муж­чи­на в воен­ной фор­ме. Я не бы­ла зна­ко­ма с ним. Но он улы­бал­ся. Мне по­ка­за­лось, что эта улыб­ка ад­ре­со­ва­на ко­му-то иду­ще­му по­за­ди ме­ня, и я обер­ну­лась. Там ни­ко­го не бы­ло. Он улы­бал­ся мне. То­ма то­же улы­ба­лась, гля­дя на не­го. Я задёрга­ла гу­бой, пы­таясь изоб­ра­зить улыб­ку посто­рон­не­му че­ло­ве­ку, но у ме­ня как-то не очень по­лу­ча­лось. Тем вре­ме­нем он стре­ми­тель­но приб­ли­жал­ся ко мне. Я не сооб­ра­жа­ла ни­че­го. В го­ло­ве бы­ла пусто­та.

Тут всё и прои­зош­ло. Весь этот по­зор.

По­дой­дя ко мне вплот­ную, этот со­лид­ный воен­ный вдруг об­хва­тил ме­ня свои­ми креп­ки­ми ру­ка­ми. Спо­кой­но отор­вав ме­ня от по­ла, он ти­хо, ка­за­лось с лёгкой до­са­дой, произнёс: «Де­воч­ка Ле­на» и зак­ру­жил ме­ня...

Я ни­че­го не по­ня­ла. Я упёрлась в не­го ру­ка­ми и, от­тал­ки­вая что есть си­лы от се­бя, пы­та­лась ос­во­бо­дить­ся. Я бы­ла воз­му­ще­на, что этот на­хал так са­моу­ве­рен­но ведёт се­бя.

В мгно­ве­ние я отя­же­ле­ла, всем те­лом ста­раясь опустить­ся на но­ги. На­ко­нец, встав на пол, я выр­ва­лась из его рук и, тя­же­ло ды­ша, воз­му­ти­лась:

 - Вы что, сов­сем…

В хол­ле ста­ло ти­хо. Так ти­хо, как ес­ли бы там ни­ко­го не бы­ло.

Он мол­чал. То­ма то­же.

Я смот­ре­ла на них и не мог­ла ни­че­го по­нять. Не под­ни­мая глаз, воен­ный каш­ля­нул и, ко­зыр­нув мне, уда­лил­ся. Он быст­ро прошёл даль­ше по хол­лу и сбе­жал вниз по лест­ни­це. Мы c То­мой про­дол­жа­ли мол­чать. Она смот­ре­ла на ме­ня в упор.

- Что ты уста­ви­лась? - не­до­воль­но спро­си­ла я.

Но То­ма не от­ве­ча­ла. Чувст­во не­лов­кости уси­ли­ва­лось.

- Этот ма­йор, на­вер­ное, ви­дел, как ме­ня кру­жит Дед Мо­роз... - на­ча­ла бы­ло оп­рав­ды­вать­ся я, по­ка­зы­вая ру­кой в сто­ро­ну уда­лив­ше­го­ся воен­но­го.

Но То­ма по-преж­не­му смот­ре­ла на ме­ня.

- Что? - на­ча­ла сер­дить­ся я, не вы­дер­жи­вая её взгля­да.

- Ты что, ду­ра? - спо­кой­но ска­за­ла она. - Это и был Дед Мо­роз!

Оста­вив ме­ня в оце­пе­не­нии, она не­до­воль­но вздох­ну­ла и пош­ла в ка­би­нет Ни­ны. Я оста­лась од­на.

Я стоя­ла в не­доу­ме­нии. В пустею­щем теат­раль­ном хол­ле уже дав­но смолк­ла му­зы­ка, и не бы­ло ни де­тей, ни ска­зоч­ных пер­со­на­жей.

Кто-то, про­хо­дя ми­мо, го­во­рил что-то мне, но я уже ни­че­го не слы­ша­ла. Бы­ло ка­кое-то ощу­ще­ние ир­реаль­ности, слов­но всё проис­хо­ди­ло во сне. Пе­ред гла­за­ми всё расп­лы­ва­лось. Я вдруг по­чувст­во­ва­ла силь­ную уста­лость.

Я по­вер­ну­лась на­зад, ту­да, ку­да ушёл кра­си­вый ма­йор, и не­воль­но пос­мот­ре­ла на ёлку. Она всё ещё стоя­ла по цент­ру хол­ла, но ка­кая-то оди­но­кая, без­за­щит­ная, по­ки­ну­тая. Она боль­ше не сия­ла раз­ноц­вет­ны­ми ог­ня­ми и ка­за­лась дру­гой. Та­кой же дру­гой, как и мы все.

За ок­ном шёл снег. Был обык­но­вен­ный ян­варс­кий ве­чер, и уже не бы­ло празд­ни­ка. Он буд­то раст­во­рил­ся в зим­нем воз­ду­хе, вместе со школь­ны­ми ка­ни­ку­ла­ми и ма­лень­ки­ми зри­те­ля­ми.

Я стоя­ла на месте, ли­хо­ра­доч­но пы­таясь по­нять, что же толь­ко что на­де­ла­ла. Ли­цо моё го­ре­ло от чувст­ва ви­ны, и я бы­ла го­то­ва про­ва­лить­ся сквозь зем­лю. Но вдруг сооб­ра­зив, что на­до де­лать, я отк­леи­лась от пар­ке­та и с лёгкостью де­воч­ки Ле­ны пом­ча­лась вниз по теат­раль­ной лест­ни­це. На­деясь ус­петь, я ле­те­ла че­рез сту­пень­ки, разб­ра­сы­вая ру­ки и рис­куя упасть. Слов­но в ритм моих прыж­ков в го­ло­ве сту­ча­ло: «Прости ме­ня, Дед Мо­роз, прости ме­ня, Дед Мо­роз…»

Я вы­бе­жа­ла на ули­цу. Бы­ло снеж­но. Тем­не­ло.

Воен­ный лег­ко­вой ав­то­мо­биль толь­ко что отъе­хал от тро­туа­ра. Я рва­ну­ла вперёд по рых­ло­му сне­гу, гром­ко кри­ча вслед:

- Сто-о-о-о-о-ой! Это я-я-я! Де-воч-ка Ле-на-а! Прости ме­ня, Дед Мо-ро-оз!

Но он не мог ме­ня слы­шать. Он не мог ме­ня ви­деть. Он был уже да­ле­ко.

Я смот­ре­ла вслед его ма­ши­не, по­ка она не ис­чез­ла из ви­ду.

Чу­дес не бы­вает. Он уе­хал. Мой настоя­щий Дед Мо­роз.

Я возв­ра­ща­лась в театр. Мед­лен­но. По­дав­лен­но.

Снег упор­но бил мне в ли­цо, не да­вая под­нять гла­за. А мо­жет быть, мне са­мой не хо­те­лось их под­ни­мать. В го­ло­ве по­се­лил­ся дя­тел.

Я под­ни­ма­лась на вто­рой этаж по той же лест­ни­це, по ко­то­рой стремг­лав ле­те­ла вниз. Но те­перь она ка­за­лась мне ещё длин­нее. Я шла дол­го. Бы­ло доста­точ­но вре­ме­ни, что­бы от­чи­тать се­бя за свой посту­пок. «Ты за­бы­ла сколь­ко те­бе лет? На­пом­нить? Те­бе не три­над­цать, а двад­цать че­ты­ре. И ты не де­воч­ка Ле­на, а он... А он вов­се не Дед Мо­роз. Он муж­чи­на, просто муж­чи­на, просто ма­йор. И нет ни­ка­кой Ле­ны. Есть ты - гад­кая дев­чон­ка, ко­то­рая ни­ко­го не за­ме­чает. Я не мо­гу те­бе простить та­кой оп­лош­ности», - ко­ри­ла я се­бя. «Но ведь я его не уз­на­ла. Не уз­на­ла. Не уз­на­ла! Это просто ошиб­ка. Не­ле­пость», - за­щи­ща­лась я от са­мой се­бя. «Как же ты мог­ла не уз­нать его? Вы же столь­ко раз встре­ча­лись на сце­не». - «Да, но ведь на сце­не он был дру­гой. Он был в костю­ме Де­да Мо­ро­за, в гри­ме, с ог­ром­ным пу­зом... И вооб­ще, это был дру­гой че­ло­век. А с тем… с воен­ным я ни­ког­да не об­ща­лась». - «Вы­хо­дит, он всё это вре­мя ду­мал, что ты знаешь, кто он на са­мом де­ле». - «Да, на­вер­ное... Но где ещё я долж­на бы­ла его ви­деть, ес­ли не на сце­не? Я не пом­ню его без гри­ма». - «Он бы­вал с на­ми за сто­лом», - тер­за­ла я се­бя. «Не мо­жет быть. Там не бы­ло ни­ко­го в воен­ной фор­ме. Я бы за­пом­ни­ла. Был кто-то… нез­на­ко­мые ре­бя­та… в граж­данс­ком, но не он. А мо­жет быть, он… Как же его зва­ли? Бо­же, как стыд­но…» - Я бы­ла го­то­ва спря­тать­ся. «Позд­но крас­неть». - «По­че­му же То­ма нас не зна­ко­ми­ла? Она-то с са­мо­го на­ча­ла зна­ла, кто он». - «Она ду­ма­ла, что вы уже са­ми поз­на­ко­ми­лись. Со сто­ро­ны вооб­ще мож­но бы­ло по­ду­мать, что у вас слу­жеб­ный ро­ман, так неж­но Дед Мо­роз об­ни­мал де­воч­ку Ле­ну». - «Глу­пости! Тог­да бы я точ­но о нём всё зна­ла. К то­му же у ме­ня уже есть ро­ман». - «А по­че­му ты не знаешь его име­ни? Ты ведь да­же не удо­су­жи­лась спро­сить, как зо­вут его - твое­го собст­вен­но­го Де­да Мо­ро­за», - зли­лась я. «Но ведь он то­же не представ­лял­ся. Нас ник­то не предста­вил друг дру­гу. И ре­пе­ти­ции у нас с мас­сов­кой бы­ли в раз­ное вре­мя. Я не ви­де­ла его рань­ше», - оп­рав­ды­ва­лась я. «Че­ло­век хо­тел с то­бой поп­ро­щать­ся, а ты…» - «Ну каз­ни ме­ня, каз­ни… Ра­дуй­ся…»

Я не за­ме­ти­ла, как дош­ла до ка­би­не­та Ни­ны и мол­ча вста­ла в две­рях.

- Те­бе что, не нуж­на зарп­ла­та? - спро­си­ла бух­гал­тер, возв­ра­щая ме­ня в реаль­ность.

- Что? - Я не мог­ла соб­рать­ся с мыс­ля­ми.

- Те­бе день­ги не нуж­ны? - пов­то­ри­ла она, сняв оч­ки и уста­ло гля­нув на ме­ня.

- Ты что там стоишь? Где ты бы­ла? Бе­ри расчёт, - ска­за­ла Ни­на, пе­рег­ля­нув­шись с бух­гал­те­ром.

Тут толь­ко до ме­ня дош­ло, что оче­ре­ди уже нет.

- На ре­пе­ти­цию завт­ра не опаз­ды­вай. У нас кон­цер­ты на но­су. Съёмка на «Мо­лодёжной эст­ра­де…» - крик­ну­ла мне вслед Ни­на, ви­дя мою рас­сеян­ность.

А я и так всё пом­ни­ла. Просто я ещё не вер­ну­лась в на­ше из­ме­ре­ние.

Я выш­ла.

Ра­бо­чие уже де­мон­ти­ро­ва­ли ёлку в хол­ле. Бы­ло груст­но смот­реть. Сказ­ка за­кон­чи­лась.

Че­рез че­ты­ре ме­ся­ца я выш­ла за­муж за свое­го лю­би­мо­го пар­ня, с кем мы не раз­лу­ча­лись и на сце­не.

Ещё па­ру се­зо­нов я высту­па­ла на ёлках с То­мой-Сне­гу­роч­кой. Спек­так­ли бы­ли раз­ные, из­ме­нял­ся и актёрский состав. Дру­гим был и Дед Мо­роз. Вооб­ще всё бы­ло дру­гое. Да и сту­ден­чес­кие сес­сии и ка­ни­ку­лы к то­му вре­ме­ни за­кон­чи­лись. Я по­лу­чи­ла ещё один дип­лом и присту­пи­ла к ра­бо­те учи­те­ля му­зы­ки.

Прош­ли го­ды. Зим­ние ка­ни­ку­лы вер­ну­лись ко мне уже как к учи­те­лю.

Я боль­ше не высту­па­ла в но­во­год­них спек­так­лях, хо­тя Ни­на по-преж­не­му зва­ла ме­ня. Я ещё дол­го оста­ва­лась та­кой же мо­ло­жа­вой, и ме­ня по-преж­не­му мож­но бы­ло при­нять со сце­ны за школь­ни­цу. Просто про­па­ло же­ла­ние иг­рать де­тей. У ме­ня уже бы­ли свои де­ти и пле­мян­ни­ки, ко­то­рых я во­ди­ла на ёлки. Но то­го Де­да Мо­ро­за я не встре­ча­ла ниг­де.

Стран­но, но я часто представ­ляю се­бе, как я, де­воч­ка Ле­на из спек­так­ля «Ле­песток ло­то­са», опять ле­чу вниз по ог­ром­ной теат­раль­ной лест­ни­це, вслед за тем кра­си­вым ма­йо­ром. И я ус­пе­ваю! Я вы­бе­гаю на ули­цу, бе­гу по зас­не­жен­но­му тро­туа­ру и кри­чу ему вслед: «Дед Мо-ро-о-о-оз! Это я-я-я, де­воч­ка Ле-е-е-на-а-а-а!»

И он обо­ра­чи­вает­ся! Он обо­ра­чи­вает­ся и улы­бает­ся мне! И он не са­дит­ся в ма­ши­ну! Он бе­жит мне навст­ре­чу по хрустя­ще­му сне­гу! Строй­ный, вы­со­кий, кра­си­вый. А я бро­саюсь к не­му в объя­тия, как тог­да, за ку­ли­са­ми, и кри­чу:

- Прости ме­ня, Дед Мо­роз! Прости ме­ня, Дед Мо­роз!

Он от­ры­вает ме­ня от зем­ли, как кук­лу, и кру­жит, и кру­жит, и кру­жит!

- Де-воч-ка Ле-на-а-а! - кри­чит он.

А я смеюсь и пов­то­ряю:

 

- Прости ме­ня, Дед Мо­роз...

?>