Анаит Татевосян "...я внутренне не очень разделяю сферы деятельности, связанные со словом..."

Вопрос от редакции: В последние годы Вы все чаще обращаетесь к прозе. Может ли она со временем вытеснить поэзию?

Анаит Татевосян: Наверное, дело в том, что я внутренне не очень разделяю сферы деятельности, связанные со словом. Мне обязательно нужно что-то в этой области делать, но некритично – что именно. И в разные периоды что-то выходит на первый план. Это могут быть стихи, проза, переводы, статьи и даже лекции, к которым я тоже отношусь как к творческому процессу. Не так давно я несколько лет рассказывала сказки, не записывая их: для меня было принципиально, что они существуют только в устной форме. Сейчас я вернулась к стихам, но сами они сильно изменились, причем из всего, чем я занималась в промежутке, на них сильнее всего повлияли лекции по теории литературы. Скорее всего, за этим последует период возвращения к прозе, но едва ли я уйду в нее совсем.

 

Ануш Маркарян: Готовя то или иное произведение, нуждаетесь ли вы в редакторе? Или вы не любите вторжения в Ваш текст кого бы то ни было?

А. Т.: На этот вопрос сложно ответить однозначно. Многолетний опыт работы редактором убеждает меня в том, что редактор нужен всем и всегда, хотя бы потому, что человек в своем тексте легко пропускает то, что сразу замечает в чужом. Без вмешательства в текст, научного руководства, невозможно стать хорошим ученым, и в этой области я и по сей день с готовностью и благодарностью принимаю редактуру. И, разумеется, у меня есть близкие люди, прежде всего мама и сестра, вкусу и литературному чутью которых я доверяю. Они становятся первыми слушателями всего, что я пишу, и, если они предлагают что-то изменить, я это, как правило, делаю. Но если говорить о вмешательстве, за которым я не обращалась по собственной инициативе, то за всю жизнь мои тексты правили три раза, и во всех трех в результате этих точечных исправлений текст потерял смысл целиком. Например, в статье об ошибках на ярлыках в магазинах, где обыгрывался получившийся в итоге странный ассортимент, корректор… исправил все эти ошибки. Другая описывала выступление музыканта, играющего на экзотических инструментах (самых маленьких в мире, самых больших, ни на что не похожих), как детскую игру, и начиналась с того, что все ждали маэстро, а на сцену выскочил мальчишка. Видимо, редактору это показалось некорректным, и при публикации слово «мальчишка» было заменено на «юноша». Обе статьи в итоге выглядели, мягко говоря, очень странно.

 

Алиса Оганисян: Добрый день! Над чем Вы сейчас работаете? Когда мы увидим Вашу следующую книгу?

 

А. Т.: Хотя в последних моих стихах нет выраженной сюжетной связи, есть связь внутренняя, в опоре на мифологические концепции, и связь формальная – я пробую в них какие-то новые для себя приемы. Этот цикл будет еще продолжаться, но он уже приобрел какую-то законченную форму, поэтому я, наконец, дозрела до того, чтобы собрать новую книжку стихов. Но сколько времени у меня уйдет на то, чтобы отобрать для нее тексты, не знает никто и менее всего – я сама.

?>