ОЖИВЛЯЮЩАЯ ПАМЯТЬ

Амаяк Тер-Аб­ра­мянц. “По­ми­наль­ные за­пис­ки”.

СПБ.: ООО «Эри», 2014.

 

У Амая­ка Тер-Аб­ра­мян­ца хо­ро­шая па­мять. Под­роб­но, как ис­кус­ный бы­то­пи­са­тель, без на­тя­жек и на­ро­чи­той тен­ден­циоз­ности опи­сы­вая на­ше ра­зор­ван­ное вре­мя, пе­ре­лом­ную эпо­ху, не раз выс­ка­зы­ваясь по по­во­ду ску­доу­мия и бы­то­вой невз­рач­ности со­ветс­ко­го пе­рио­да, Тер-Аб­ра­мянц не пе­рестаёт иск­рен­не удив­лять­ся жив­ши­м ря­дом, а те­перь ушед­шим в луч­ший мир людя­м - их вер­ности  об­ще­че­ло­ве­чес­ким идеа­лам спра­вед­ли­вости и доб­ра,

надёж­ности в труд­ных си­туа­циях, стой­кости в ис­пы­та­ниях, бе­зу­ко­риз­нен­ной по­ря­доч­ности, и ис­пы­ты­вает чувст­во носталь­гии по этим лю­дям. Он не так оза­бо­чен са­мо­вы­ра­же­нием, как стре­мит­ся к то­му, что­бы пе­ред на­шим внут­рен­ним взо­ром воз­ник жи­вой об­раз то­го или дру­го­го ге­роя его очер­ков, расс­ка­зов и не­боль­шой по­вести о детст­ве «Ир­тыш». У не­го ожив­ляю­щая па­мять ху­дож­ни­ка. Вспом­нить - зна­чит воск­ре­сить, - та­ки­ми сло­ва­ми на­чи­нает он расс­каз «Сло­во». От­сю­да - по­ми­наль­ные за­пис­ки, то есть те за­пис­ки, ко­то­рые мы по­даём в церк­ви за упо­кой, же­лая по­мя­нуть до­ро­гих нам лю­дей.

Чи­тая про­зу Амая­ка Тер-Аб­ра­мян­ца, лиш­ний раз убеж­даешь­ся в том, сколь мно­го даёт и сколь ко мно­го­му обя­зы­вает че­ло­ве­ка ме­ди­цинс­кое об­ра­зо­ва­ние и про­фес­сия вра­ча. По­ми­мо про­че­го, она раз­ви­вает вни­ма­тель­ность. Ав­тор вни­ма­те­лен к своим ге­роям - как к па­циен­там. Обыч­но скры­тые от посто­рон­них глаз сто­ро­ны жиз­ни де­лают­ся пред­ме­том присталь­но­го пи­са­тельс­ко­го вни­ма­ния, и по­лу­чает­ся хо­ро­шая ли­те­ра­ту­ра, ко­то­рой до­ве­ре­но сох­ра­не­ние и преум­но­же­ние жи­во­го. Как жи­вые про­хо­дят пе­ред на­ши­ми гла­за­ми учи­тель Ана­то­лий Ко­ло­сов, пол­ков­ник Ра­фаэль Пет­ро­сянц, мостост­рои­тель Су­рен Мэй­тар­чан, за­ме­ча­тель­ный врач-хи­рург, фрон­то­вик, пос­ле вой­ны ра­бо­тав­ший в раз­ных рес­пуб­ли­ках Сою­за Па­вел Тер-Аб­ра­мянц, отец ав­то­ра. Учи­тель, свя­щен­ник и врач - ес­ли они настоя­щие - не зря счи­тают­ся меж­ду людь­ми апосто­ла­ми и хра­ни­те­ля­ми гу­ман­ности. К слав­ной ко­гор­те русс­ких пи­са­те­лей, быв­ших по про­фес­сии вра­ча­ми, - Че­хо­ву, Ве­ре­сае­ву, Бул­га­ко­ву, Амо­со­ву и дру­гим до­ба­ви­лось те­перь имя Тер-Аб­ра­мян­ца, пусть его про­за по­ка не столь из­вест­на.

В на­ше вре­мя всё сме­ша­лось - та­ких ав­гие­вых ко­ню­шен исто­рия не зна­ла. Не ка­кой-ли­бо иск­лю­чи­тель­ной под­лостью от­ли­чает­ся оно, а ме­ша­ни­ной, не­раз­бе­ри­хой, под­ме­на­ми, бес­ко­неч­ным выяс­не­нием от­но­ше­ний, то­таль­ной по­та­сов­кой, гро­зя­щей пе­рей­ти в ми­ро­вую бой­ню. Кто хо­ро­ший, кто пло­хой? Где прав­да, где ложь? Чья на­ция луч­ше? Пос­лед­няя кни­га Тер-Аб­ра­мян­ца (он ав­тор нес­коль­ких ро­ма­нов, вы­хо­див­ших от­дель­ны­ми из­да­ния­ми, и сбор­ни­ков ко­рот­кой про­зы) даёт ма­те­риал и по зло­бод­нев­ной те­ме меж­на­цио­наль­ных расп­рей.

Сколь бы мы ни ру­га­ли со­ветс­кое вре­мя, на­цио­наль­ный воп­рос тог­да и близ­ко не стоял в та­кой ост­ро­те. Да он без осо­бой на­доб­ности и не вы­пя­чи­вал­ся. Лю­дей не за­де­ва­ли по на­цио­наль­но­му приз­на­ку - на по­вест­ку дня вы­хо­ди­ли дру­гие проб­ле­мы. Но ведь сплошь и ря­дом бы­ва­ли несп­ра­вед­ли­вости и ущем­ле­ния, на­цио­наль­ный воп­рос тлел, мо­гут мне воз­ра­зить. Да, тлел. По­гас­нуть он ни­ког­да не мо­жет - лю­дям свойст­вен­но за­ни­мать­ся са­мои­ден­ти­фи­ка­цией на на­цио­наль­ной поч­ве. Важ­но не за­де­вать в че­ло­ве­ке род­ное, не дать иск­ре раз­го­реть­ся до по­жа­ра, ко­то­рый мо­жет пе­ре­ки­нуть­ся на чу­жую де­лян­ку. И со­ветс­кой власти это в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни уда­ва­лось - нас вос­пи­та­ли в ду­хе ин­тер­на­цио­на­лиз­ма. Те­зис о без­мя­теж­ной друж­бе на­ро­дов, мо­жет быть, и про­па­ган­дистс­кий, но доста­точ­но мир­ное со­су­щест­во­ва­ние на боль­ших прост­ранст­вах зем­ли лю­дей раз­ных на­цио­наль­ностей в не­дав­нюю позд­не­со­ветс­кую по­ру, вплоть до кон­ца 1980-х го­дов - это реаль­ность. Она от­зы­вает­ся у Тер-Аб­ра­мян­ца в ин­то­на­ции его расс­ка­за о пос­лед­ней ка­ра­бахс­кой вой­не, на ко­то­рой, как ни стран­но, слу­ча­лись проб­лес­ки че­ло­веч­ности, в вы­во­дах из этой вой­ны…

 

Но убе­ди­тель­ность Тер-Аб­ра­мян­ца не столь­ко в вы­во­дах - он не пуб­ли­цист, сколь­ко в ху­до­жест­вен­ности. Он пре­дель­но то­чен в пси­хо­ло­ги­чес­ких ха­рак­те­ристи­ках, в бы­то­вых опи­са­ниях и в ко­ло­ристи­чес­ких наб­лю­де­ниях. В век ни­че­го не стоя­щих бу­ко­вок на эк­ра­не компью­те­ра, в век бес­ко­неч­ных отв­рат­ных зре­лищ, в век пло­дя­щих­ся как кро­ли­ки все­воз­мож­ных СМИ, ко­то­рые необ­хо­ди­мо чем-то на­пол­нять (по преи­му­щест­ву, дрянью) го­лос пи­са­те­ля ста­но­вит­ся всё ме­нее слы­шим и раз­ли­чим. Го­во­рить се­год­ня о сколь­ко-ни­будь серьёз­ном влия­нии ка­чест­вен­ной ли­те­ра­ту­ры на об­щест­вен­ное соз­на­ние не при­хо­дит­ся. Но че­ло­ве­чес­кое в лю­дях ис­чез­нет лишь вместе с че­ло­ве­чест­вом. И по­ка че­ло­ве­чест­во жи­во, серьёз­ный, от­ветст­вен­ный, лю­бя­щий лю­дей и ху­до­жест­вен­ное сло­во пи­са­тель (к ка­ко­вым, бе­зус­лов­но, от­но­сит­ся Тер-Аб­ра­мянц) мо­жет - и впра­ве - по­лу­чить со­чувст­вие. Оно даёт­ся тог­да, ког­да его не ждёшь. И нам со­чувст­вие даёт­ся, как нам даёт­ся бла­го­дать, - го­во­рил це­ни­мый про­заи­ком поэт Фёдор Тют­чев, чет­ве­рости­шие ко­то­ро­го он при­во­дит в ка­чест­ве эпиг­ра­фа к од­но­му из своих расс­ка­зов. По­же­лаем же хо­ро­ше­му русс­ко­му пи­са­те­лю с ар­мянс­ки­ми кор­ня­ми Амая­ку Тер-Аб­ра­мян­цу по­боль­ше чи­та­тельс­ко­го со­чувст­вия и приз­на­ния. 

?>