ПЛАНЕТАРНАЯ АРМЕНИЯ МАРИАННЫ ГОНЧАРОВОЙ

Ма­риан­на Гон­ча­ро­ва. «До­ро­га. За­пис­ки из мо­лес­ки­на».

СПб.: «Аз­бу­ка», 2014.

 

Ка­жет­ся, ини­циа­то­ром пер­во­го ар­мянс­ко­го тра­ве­ло­га был Ной. И хо­тя сам он был за­нят соз­ре­ва­нием ви­ног­рад­ной ло­зы и се­мей­ны­ми дряз­га­ми, за­пи­си о его пу­те­шест­вии к Ара­ра­ту, тем не ме­нее, сох­ра­ни­лись. Мы вчу­же гор­дим­ся эти­ми за­пи­ся­ми ара­ратс­ких гостей, как до­ро­гие чет­ки, пе­ре­би­раем име­на зна­ме­ни­тых пи­са­те­лей и пу­те­шест­вен­ни­ков, оста­вив­ших нам опи­са­ние на­шей же стра­ны: вот она ка­кая, ока­зы­вает­ся, по Ксе­но­фон­ту, Мар­ко По­ло или Ро­куэл­лу Кен­ту...

Этот ин­те­рес к внеш­не­му взгля­ду, сто­рон­ней оцен­ке вы­дает неиз­жи­тую детс­кость древ­ней на­ции, и как по-детс­ки мы ра­дуем­ся, ес­ли по­ня­ли, по­чувст­во­ва­ли и оце­ни­ли по достоинст­ву то, что нам до­ро­го, что де­лает нас - на­ми. А ра­до­вать­ся дейст­ви­тель­но есть че­му: толь­ко сре­ди русс­ких ав­то­ров очер­ков, пу­те­вой про­зы, сти­хов, вдох­нов­лен­ных Ар­ме­нией, Пуш­кин, Бе­лый, Ман­дель­штам, Гросс­ман, Би­тов, Ка­раб­чиевс­кий...

Меж­ду тем есть в пу­те­вой про­зе обя­зы­ваю­щая опи­са­тель­ность, не­кая за­дан­ность места, текста и со­путст­вую­щих эмо­ций. Пу­те­шест­вую­щий пи­са­тель - за­лож­ник жан­ра, он об­ре­чен на тра­ве­лог, а лю­бая на­вя­зан­ность та­ко­го ро­да вы­зы­вает, ка­жет­ся, инстинк­тив­ный про­тест, же­ла­ние ес­ли не выр­вать­ся из жан­ро­вой клет­ки, то хо­тя бы ее как-то разд­ви­нуть. За­ме­ча­тель­ная русс­ко­языч­ная ук­раинс­кая пи­са­тель­ни­ца Ма­риан­на Гон­ча­ро­ва - ав­тор, а по­рой и ис­пол­ни­тель мно­го­чис­лен­ных расс­ка­зов и по­вестей, лау­реат «Русс­кой пре­мии» за 2012 год, ре­ши­ла этот воп­рос с чисто женс­ким изя­щест­вом. Кни­га ее пу­те­вой про­зы наз­ва­на бе­зыс­кус­но просто: «До­ро­га. За­пис­ки из мо­лес­ки­на», и са­мо это наз­ва­ние пред­вос­хи­щает все воп­ро­сы о мо­заич­ной струк­ту­ре текста: за­пис­ки на блок­нот­ных лист­ках на то и за­пис­ки, что воль­ны скла­ды­вать­ся или не скла­ды­вать­ся в це­лост­ный текст, на­ро­чи­то об­ры­вать­ся или пе­рек­ли­кать­ся друг с дру­гом, пе­ре­та­со­вы­вать стра­ны и впе­чат­ле­ния, вы­ри­со­вы­вая свой собст­вен­ный геог­ра­фи­чес­кий и ли­те­ра­тур­ный узор, в ко­то­ром пе­реп­ле­лись Одес­са, Чер­нов­цы, Моск­ва, Тал­лин, «бри­танс­кие го­ро­да и ве­си», и... - Ере­ван.

Собст­вен­но, при всей пест­ро­те узо­ра, раз­но­род­ности состав­ляю­щих его исто­рий, ха­рак­те­ров, за­ри­со­вок, ар­мянс­кое при­тя­же­ние ощу­щает­ся в са­мых раз­ных сю­же­тах, на пер­вый взгляд не имею­щих от­но­ше­ния к стра­не Ноя. Ска­жем, в «Сва­деб­ном круи­зе» из вклю­чен­но­го в кни­гу цик­ла «До­рож­ные расс­ка­зы» дейст­вие проис­хо­дит или на лай­не­ре «Ар­ме­ния», или, ес­ли уж пе­ре­ме­щает­ся на бук­сир «Ра­дость», то ка­пи­тан бук­си­ра - дя­дя Ашот; в цик­ле «По­пут­чи­ки» deus ex machina в расс­ка­зе «Са­по­ги» зо­вут Су­рен и т.д. и т.п. Но ес­ли и есть «ар­мянс­кие» сле­ды на раз­ных стра­ни­цах на­ро­чи­то эк­лек­тич­ных «За­пи­сок», то ве­дут они к са­мо­му круп­но­му и цель­но­му тексту в кни­ге - до­ку­мен­таль­ной по­вести «Пла­не­та Ар­ме­ния».

Са­мо наз­ва­ние не мо­жет не уди­вить, и сна­ча­ла ка­жет­ся, что раз­га­ды­вает­ся оно просто: од­нов­ре­мен­но с Ма­риан­ной Гон­ча­ро­вой в рам­ках ини­ции­ро­ван­ной М.Ку­бит­сом ак­ции на­род­ной дип­ло­ма­тии «Все едут в Ере­ван» в Ар­ме­нию пол­то­ра го­да на­зад прие­ха­ли граж­да­не Рос­сии, Эсто­нии, Ук­раи­ны, США, Из­раи­ля, Бе­ло­рус­сии и дру­гих стран, пи­са­те­ли, ак­те­ры, пев­цы, му­зы­кан­ты, ху­дож­ни­ки, предп­ри­ни­ма­те­ли, жур­на­листы, юмо­ристы, строи­те­ли, су­дов­ла­дель­цы - сло­вом, дейст­ви­тель­но «все». И в этом смыс­ле Ар­ме­ния ста­ла своеоб­раз­ной пла­не­той, на ко­то­рой соб­ра­лись и встре­ти­лись за­ме­ча­тель­ные гости. Их мет­кие ха­рак­те­ристи­ки, порт­ре­ты, опи­са­ния их выступ­ле­ний, кон­цер­тов, филь­мов, выста­вок - неотъем­ле­мая и очень важ­ная часть «Пла­не­ты Ар­ме­ния», струк­тур­ная сет­ка ее ме­ри­диа­нов и па­рал­ле­лей.

Но есть и дру­гая раз­гад­ка: Ар­ме­ния отк­ры­вает­ся М.Гон­ча­ро­вой как со­вер­шен­но уди­ви­тель­ный, ни на что дру­гое не по­хо­жий див­ный мир, но­вая пла­не­та, ко­то­рой она вос­хи­щен­но и щед­ро спе­шит по­де­лить­ся с дру­ги­ми: «А это Ере­ван, ма­ма, Ере­ван! Он та­кой жи­вой, этот го­род, ле­жит, как буд­то на об­ла­ке. Он весь об­лит го­ря­чим солн­цем. Ере­ван. Он та­кой рас­пах­ну­тый, этот го­род… Слу­шай, мам. Тут, знаешь, - кру­гом не­бо. Вот есть ведь го­ро­да, где не­ба нет вооб­ще. А в Ере­ва­не да­же на са­мой уз­кой ста­рой улоч­ке с бал­ко­на­ми как ласточ­ки­ны гнез­да все рав­но пол­но зной­но­го, растоп­лен­но­го, ос­ле­пи­тель­но­го си­не­го не­ба днем и крот­ко­го, устав­ше­го, чер­но­го, бар­хат­но­го, мер­цаю­ще­го - ночью. Это Ере­ван, ма­ма, Ере­ван…»

Ар­мянс­кие де­ти, так­систы, сту­ден­ты, сот­руд­ни­ки ере­ванс­ких гости­ниц, лиф­те­ры, про­хо­жие, во­ди­те­ли, костю­мер­ши, зри­те­ли, чи­та­те­ли, ули­цы и до­ма, белье­вые ве­рев­ки и спо­соб раз­ве­ши­ва­ния стир­ки, ере­ванс­кие му­зеи и ресто­ра­ны, аро­ма­ты и еда, ар­мянс­кая му­зы­ка, биб­лио­те­ки и пей­за­жи - все это опи­сы­вает­ся с та­ким изум­лен­но ра­дост­ным прия­тием и жи­вей­шим ин­те­ре­сом, с та­ким чувст­вом юмо­ра и за­ра­зи­тель­ной влюб­лен­ности, что не­воз­мож­но не влю­бить­ся и не ра­зу­лы­бать­ся в от­вет.

Ма­риан­на Гон­ча­ро­ва об­ла­дает осо­бой спо­соб­ностью удив­лять­ся и со­ра­до­вать­ся, со­пе­ре­жи­вать и со­чувст­во­вать, ду­шев­ной от­зыв­чи­востью, ко­то­рая прояв­ляет­ся в са­мых раз­ных эпи­зо­дах до­ку­мен­таль­ной по­вести. И по­то­му, по­ми­мо упоен­ности ра­дост­ны­ми впе­чат­ле­ния­ми, есть на пла­не­те Ар­ме­ния место и пе­ча­ли, и скор­би, при­чем та­кой, от ко­то­рой неиз­быв­ный ком в гор­ле: «Мы ез­ди­ли в Ци­цер­на­ка­берд, ме­мо­риал, пост­роен­ный в па­мять о ге­но­ци­де ар­мян. <…> Нет, не мо­гу об этом ни го­во­рить, ни пи­сать».

Но и не пи­сать она то­же не мо­жет. И по­то­му расс­ка­зы­вает о раз­го­во­рив­шей­ся с ней ба­кинс­кой бе­жен­ке, о рез­не и бес­че­ло­веч­ности, о тос­ке и нес­частье. Она пи­шет об «оди­но­ком и пе­чаль­ном, обая­тель­ном и нео­бык­но­вен­ном, ве­ли­ком ар­тисте Фрун­зи­ке Мкртчя­не», о «чок­ну­том братст­ве» лю­дей.

 Пи­шет и о Сер­гее Па­рад­жа­но­ве, му­зей ко­то­ро­го восп­ри­ни­мает­ся ею как настоя­щая ма­гия: «Я бы там оста­лась жить, в этом му­зее, так мне все бы­ло близ­ко, по­нят­но, так все тро­га­ло ду­шу, как буд­то в прош­лой жиз­ни или ког­да, я все это ви­де­ла, я там бы­ла и просто вер­ну­лась опять. Его дом - это древ­ний сун­дук с чу­де­са­ми. Это вол­шеб­ное зер­ка­ло, где ты ви­дишь от­ра­же­ние всей жиз­ни ге­ниаль­но­го, неу­доб­но­го, стран­но­го, вре­ме­на­ми не­вы­но­си­мо­го, роб­ко­го, не­ле­по­го и од­нов­ре­мен­но мно­ги­ми обо­жае­мо­го че­ло­ве­ка, его жиз­ни про­шед­шей и жиз­ни ны­неш­ней. По­то­му что в до­ме этом гостит его бес­по­кой­ная ду­ша и при­сутст­вие ее чувст­вует­ся по нео­жи­дан­ным, столь лю­би­мым Сер­геем Па­рад­жа­но­вым представ­ле­ниям, ко­то­рые он для вас уст­раи­вает. Этот дом и вправ­ду зер­ка­ло, да. Ты бро­дишь по ком­на­там, про­хо­дя сквозь ар­ки, вгля­ды­ваешь­ся в объем­ные кол­ла­жи <…> и по­ни­маешь, что твой рас­фо­ку­си­ро­ван­ный удив­лен­ный взгляд, сле­зы твои и пла­ваю­щая раст­ро­ган­ная улыб­ка ор­га­нич­но впи­сы­вают­ся и ста­но­вят­ся частью кол­ла­жа, где ты стоишь в са­мом цент­ре и ло­вишь в от­ра­же­нии не­до­вер­чи­вый взгляд са­мо­го Па­рад­жа­но­ва, в упор гля­дя­ще­го на те­бя с ви­ся­ще­го на про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­не за­ла порт­ре­та».

 

В по­вести М.Гон­ча­ро­вой еще мно­го исто­рий и зер­кал, в ко­то­рых от­ра­жает­ся соб­ран­ный из мно­жест­ва впе­чат­ле­ний и кра­сок «ар­мянс­кий кол­лаж». И по­пыт­ка выб­рать пра­виль­ную раз­гад­ку, выя­вить тай­ный смысл наз­ва­ния «Пла­не­та Ар­ме­ния» при­во­дит к на­растаю­ще­му по­ни­ма­нию то­го, что вы­би­рать не нуж­но: на то она и пла­не­та, что од­нов­ре­мен­но вер­ны все от­ве­ты. И ког­да в фи­на­ле по­вести сооб­щает­ся, что в про­цес­се ее на­пи­са­ния у од­но­го из ге­роев, из­вест­ней­ше­го ис­пол­ни­те­ля Рах­ма­ни­но­ва пиа­ниста Алек­сея Бот­ви­но­ва ро­дил­ся сын, - это то­же часть ар­мянс­кой пла­не­тар­ной исто­рии. По­то­му что, вы же пом­ни­те, все на­чи­на­лось имен­но здесь, на пла­не­те Ар­ме­ния, с то­го са­мо­го тра­ве­ло­га о Ное, ко­то­рый так по-свое­му про­дол­жи­ла Ма­риан­на Гон­ча­ро­ва.

?>