АРМЯНЕ

Перевод и вступительное слово Гургена Баренца

 

Че­ло­ве­чес­кая судь­ба од­но­го из са­мых из­вест­ных и за­мет­ных бол­гарс­ких поэ­тов кон­ца 19 и на­ча­ла 20 ве­ка, ос­но­во­по­лож­ни­ка бол­гарс­ко­го сим­во­лиз­ма Пе­йо Я­во­ро­ва (настоя­щее имя Пе­йо­ То­тев К­ра­чо­лов) сло­жи­лась поисти­не тра­ги­чес­ки. Зем­ная жизнь его про­дол­жа­лась все­го трид­цать шесть лет.

Поэт ро­дил­ся 1 ян­ва­ря 1878 го­да. Свой пер­вый сбор­ник сти­хот­во­ре­ний он из­дал в 1901 го­ду (вто­рое из­да­ние сбор­ни­ка уви­де­ло свет в 1904 го­ду, пре­дис­ло­вие к не­му на­пи­сал поэт Пен­чо Сла­вей­ков). Вто­рой сбор­ник Яво­ро­ва «Бес­сон­ни­ца» был из­дан в 1907 го­ду и, по еди­но­душ­ной оцен­ке кри­ти­ков и ли­те­ра­тур­но­го ок­ру­же­ния поэ­та, стал клас­си­кой но­вой бол­гарс­кой ли­те­ра­ту­ры и за­ло­жил ос­но­вы сов­ре­мен­ной бол­гарс­кой ли­ри­чес­кой поэ­зии. А пос­ле пуб­ли­ка­ции в 1910 го­ду сбор­ни­ка «За те­ня­ми об­ла­ков» Яво­ро­ва ста­ли срав­ни­вать с са­мым зна­чи­тель­ным бол­гарс­ким поэ­том - Христо­ Бо­те­вым.

Сти­хот­во­ре­ние «Ар­мя­не» пра­во­мер­но счи­тает­ся од­ним из са­мых из­вест­ных произ­ве­де­ний Яво­ро­ва. Крат­кая исто­рия соз­да­ния его та­ко­ва.

В 1895-1896 гг. мас­со­вое ист­реб­ле­ние ар­мян в Ос­манс­кой Тур­ции, учинённое ре­жи­мом кро­ва­во­го сул­та­на Га­ми­да, приоб­ре­тает ог­ром­ные масш­та­бы. В глубь Бал­канс­ко­го по­луост­ро­ва уст­рем­ляют­ся ка­ра­ва­ны ар­мян, лишь чу­дом спас­ших­ся от рез­ни. Часть бе­жен­цев обос­но­вы­вает­ся на стан­ции Ско­бе­ло­во и в ее ок­рест­ностях. Имен­но здесь пе­ред Яво­ро­вым впер­вые предстал об­лик на­ро­да-му­че­ни­ка.

Один из сов­ре­мен­ни­ков и дру­зей Яво­ро­ва опи­сы­вает по­ло­же­ние изг­нан­ни­ков-ар­мян сле­дую­щим об­ра­зом: «Гряз­ные, обор­ван­ные, с раст­рес­кав­ши­ми­ся гу­ба­ми и про­ва­лив­ши­ми­ся ще­ка­ми, с го­ря­щи­ми гла­за­ми они выст­рои­лись в ряд от скла­да до ва­го­нов. У ар­мян не бы­ло кро­ва. Юж­нее стан­ции они ле­пи­ли гли­но­бит­ные хи­жи­ны, ок­ру­жен­ные сло­ман­ны­ми дос­ка­ми, а свер­ху пок­ры­тые при­ве­зен­ным с бо­ло­та ка­мы­шом и ржа­вой жестью от ке­ро­си­но­вых би­до­нов. Внут­ри вместо посте­лей на по­лу был рассте­лен бо­лот­ный ил». Сви­де­тельст­во это до­пол­няет близ­кий друг поэ­та С.Кёсев. «Я с удив­ле­нием ус­лы­шал в этой ис­по­ве­ди, что они не мо­гут ус­по­коить­ся не толь­ко в сво­бод­ные от ра­бо­ты ча­сы, но и ночью не мо­гут спать, пос­коль­ку их му­чат кош­ма­ры и гал­лю­ци­на­ции пе­ре­жи­тых со­бы­тий. Не­ко­то­рые расс­ка­зы­ва­ли о том, как на их гла­зах уби­ва­ли де­тей и жен».

Сти­хот­во­ре­ние «Ар­мя­не» бы­ло на­пи­са­но 7 де­каб­ря 1899 го­да. Сра­зу же пос­ле пуб­ли­ка­ции круп­ней­шие пи­са­те­ли и кри­ти­ки эпо­хи от­ме­ти­ли его как за­мет­ное, зна­ме­на­тель­ное произ­ве­де­ние не толь­ко в твор­чест­ве са­мо­го Яво­ро­ва, но и во всей бол­гарс­кой ли­те­ра­ту­ре.

Вы­со­кую оцен­ку «Ар­мя­нам» дал пла­мен­ный пат­риот Га­ре­гин Нжде, один из важ­ных и про­дол­жи­тель­ных пе­рио­дов жиз­ни ко­то­ро­го прошёл на зем­ле Бол­га­рии. В со­фийс­ком ар­мянс­ком ­пе­рио­ди­чес­ком из­да­нии «Азат­ хоск» («Сво­бод­ное сло­во») Нжде опуб­ли­ко­вал яр­кую за­мет­ку о Яво­ро­ве. В ней, в част­ности, го­во­рит­ся: «Сын стой­ко­го и воинст­вен­но­го на­ро­да, он стал од­ним из тех ред­ких поэ­тов, ко­то­рые впол­не зас­лу­жен­но за­ни­мают пер­вое место сре­ди ге­роев ду­ха».

           

 

Изгнанники жалкие, щепки, обломки

Народа, который прошёл через ад,

Их матери в рабстве, пусты их котомки,

Они - как сады, пережившие град.

Ютятся в чужбине, вдали от отчизны,

Худые и бледные, плачут и пьют;

Вином заливают страдания жизни

И песни сквозь горькие слёзы поют.

 

Они в опьянении ищут забвенья

Вчерашних мучений, сегодняшних бед,

Стремятся в вине утопить ощущенья,

И боль утопить, как навязчивый бред.

Когда голова от вина тяжелеет,

На миг забывается боль матерей.

И боль притупляется, словно жалеет

Раздавленных горем несчастных людей.

 

Как стадо, гонимое алчущим зверем,

Они разбежались по странам чужим.

Тиран бесновался, он был лицемерен,

Жесток был в расправе и неудержим.

Несчастная родина - в рубищах, ранах,

Сожжён и разрушен домашний очаг.

Чужие они в обживаемых странах,

Их рад приютить только этот кабак.

 

Всё пьют и поют. Их нескладная песня -

Бальзам для их ран и разбитых сердец;

Их праведный гнев никогда не исчезнет,

И слёзы их душат и жгут, как свинец.

Томятся сердца, преисполнены гнева,

От негодованья темнеет в глазах;

Невнятно выводят родные напевы,

И месть созревает в поющих сердцах.

 

Метель подпевает их песням печальным,

Ревёт, завывает, свистит за окном;

И вихри разносят потоком случайным

Мятежную песню во мраке ночном.

Всё больше зловещее небо чернеет,

Холодная ночь всё мрачней и мрачней;

А песня всё пламенней, громче, сильнее,

И буря во всём соглашается с ней.

 

Всё пьют и поют… Это щепки, обломки

Народа, который прошёл через ад,

Их матери в рабстве, пусты их котомки,

Они - как сады, пережившие град.

Ютятся в чужбине, вдали от отчизны,

Худые и бледные, плачут и пьют;

Вином заливают страдания жизни

 

И песни сквозь горькие слёзы поют.

?>