АРИАДНА

Звез­ды, боль­шие и ма­лые, жел­тые и бе­лые, празд­нич­но сия­ли, свет уз­ко­го сер­па толь­ко на­ро­див­шей­ся лу­ны не мог при­ту­шить, а чер­ная ткань не­ба еще бо­лее от­те­ня­ла их блеск. Слов­но пор­ва­лось дра­го­цен­ное оже­релье ка­кой-то бо­ги­ни, и раз­но­ве­ли­кие зо­ло­тые и се­реб­ря­ные бу­си­ны рас­сы­па­лись по по­до­лу ее платья. Уж не бы­ла ли то рев­ни­вая Ге­ра, застав­шая лег­ко­мыс­лен­но­го суп­ру­га в объятьях оче­ред­ной смерт­ной жен­щи­ны? Схва­ти­лась в ярости за ту­го ох­ва­ты­вав­шее шею ук­ра­ше­ние, дер­ну­ла, и бу­сы лоп­ну­ли... И кто знает, мо­жет, слу­чи­лось и так, что Зевс в ту ночь лас­кал Ев­ро­пу... Ариад­на улыб­ну­лась. Вот и нет, фи­ни­кийс­кую ца­рев­ну Зевс вык­рал не очень и мно­го лет на­зад, не мно­го и да­же сов­сем ма­ло, чуть боль­ше, чем ца­рю критс­ко­му Ми­но­су, ее от­цу, той са­мой ца­рев­ной рож­ден­но­му, а звез­ды на не­бе дав­но, ник­то не пом­нит, с ка­ких пор, да и не но­сят бо­ги­ни чер­ных одея­ний, они пред­по­чи­тают цве­та ра­дост­ные, к то­му же не удер­жа­лись бы бу­си­ны на местах - ку­да б ни упа­ли, ска­ти­лись бы вниз... И ес­ли уж не лу­ка­вить, то по­хо­же не­бо не на по­дол, пусть и бо­ги­ни, а на ис­по­линс­кую оп­ро­ки­ну­тую ча­шу... Что уди­ви­тель­но, звез­ды на стен­ках ча­ши так-та­ки дер­жат­ся, не сос­каль­зы­вают... Она об­ве­ла взгля­дом ок­ру­гу и по­ду­ма­ла, что ча­ша слов­но щер­ба­тая, хол­мы, сре­ди ко­то­рых ле­жал Кносс, вы­ре­за­ли на краях ча­ши не­ров­ности, а вы­со­кие ки­па­ри­сы ка­за­лись не­да­ле­ко от­бе­жав­ши­ми тре­щин­ка­ми.

 

Од­на­ко не ра­ди звезд Ариад­на, дочь Ми­но­са, тут стоя­ла. Нет. Она сбе­жа­ла по лест­ни­це вниз во внут­рен­ний двор - тот был ог­ро­мен, но при всей его ве­ли­чи­не зву­ки, до­но­сив­шие­ся с даль­не­го его кон­ца, слы­ша­лись явст­вен­но. То бы­ли зву­ки пи­ра. Кри­ки осо­бен­но раз­гу­ляв­ших­ся гостей поч­ти заг­лу­ша­ли ме­ло­дии ки­фар, му­зы­кан­ты, ус­лаж­дав­шие слух приг­ла­шен­ных, ста­ра­лись изо всех сил, но да­же зво­на струн поч­ти не бы­ло слыш­но - что го­во­рить о пе­нии!

Раз­да­лись нег­ром­кие го­ло­са, шум ша­гов, и Ариад­на быст­ро скольз­ну­ла в тень внут­ри пор­ти­ка, ко­лон­на, у ко­то­рой она до то­го стоя­ла, кра­шен­ная в яр­ко-алый цвет, в тем­но­те ка­за­лась сов­сем чер­ной, и свет­лый Ариад­нин на­ряд вы­де­лял­ся на ее фо­не от­чет­ли­во. Ми­мо то­роп­ли­во прош­ли слу­ги с боль­ши­ми кув­ши­на­ми: яс­но, пи­рую­щим нес­ли еще и еще ви­на, та­кой уж день, на­ча­ло игр, про­гу­ляют до упа­ду, мож­но не бес­по­коить­ся. Она пе­ре­сек­ла двор наис­ко­сок, вош­ла в ко­ри­дор, свер­ну­ла в дру­гой, тре­тий, све­тиль­ни­ки по уг­лам ед­ва рас­сеи­ва­ли мрак, не­муд­ре­но и заб­лу­дить­ся в бес­ко­неч­ных пе­ре­хо­дах вверх, вниз, в сто­ро­ны, не вы­расти она в этом двор­це... Она доб­ра­лась до своей ком­на­ты, и преж­де чем вой­ти, подк­ра­лась на цы­поч­ках к со­сед­ней, прис­лу­ша­лась, как там Фед­ра, но сест­ра, вид­но, спа­ла - ни зву­ка не до­нес­лось из-за рас­пи­сан­ной за­мыс­ло­ва­тым узо­ром де­ре­вян­ной две­ри. Она отсту­пи­ла к своей, нес­лыш­но отк­ры­ла ее и вош­ла. Сбро­си­ла пря­мо у по­ро­га свет­ло-жел­тое с го­лу­бой от­дел­кой платье, про­ве­ла ру­кой по неж­ной ко­же гру­ди, жи­во­та, бе­дер, про­ве­ри­ла, не вспо­те­ла ли, но нет, хо­тя ве­чер был жар­кий, душ­ный. Прош­ла к сун­ду­ку, отк­ры­ла его и... за­ко­ле­ба­лась. По си­лам ли ей то, что она за­ду­ма­ла? И так ли хо­чет до­бить­ся то­го, что?.. Го­то­ва ли? Оста­ви­ла сун­дук, выг­ля­ну­ла в ок­но. Вре­мя бы­ло позд­нее, ночь поч­ти без­лун­ная, но да­же при све­те фа­ке­лов дво­рец выг­ля­дел ве­ли­чест­вен­ным, бес­чис­лен­ные его пост­рой­ки спус­ка­лись усту­па­ми с хол­мов, ша­га­ли по сту­пе­ням пор­ти­ки, по тер­ра­сам раз­бе­га­лись ря­ды крас­ных ко­лонн, ук­ра­шен­ных прип­люс­ну­ты­ми чер­ны­ми на­вер­шия­ми, рас­ши­ряясь к ним, как строй­ные те­ла критс­ких юно­шей... уж на­вер­ня­ка по­доб­но­го двор­ца не бы­ло не толь­ко на са­мом Кри­те, но и в лю­бом дру­гом месте, в Афи­нах уж точ­но - ку­да им, и неиз­вест­но, ра­ди че­го... Но сло­во уже воз­ник­ло в уме, и сно­ва нах­лы­ну­ла го­ря­чая вол­на, как тог­да, днем...

- Афи­нян при­вез­ли, - шеп­ну­ла ей мо­ло­дая ра­бы­ня, по­пав­шая­ся навст­ре­чу, ког­да она спус­ка­лась по уз­ким сту­пе­ням длин­ной лест­ни­цы, ве­ду­щей к са­ду, и, пе­ре­ду­мав на хо­ду, она кру­то сме­ни­ла нап­рав­ле­ние и пос­пе­ши­ла к глав­но­му вхо­ду, ку­да уже сбе­га­лись лю­бо­пыт­ные до­мо­чад­цы - хо­зяе­ва, слу­ги, ра­бы­ни. Еще из­да­ли она уви­де­ла стояв­шие на до­ро­ге по­воз­ки, с зап­ря­жен­ны­ми в них во­ла­ми и уже пустые, а по­том, по­дой­дя бли­же, уг­ля­де­ла де­сят­ка пол­то­ра по­ну­рых мо­ло­дых лю­дей, муж­чин и жен­щин, сбив­ших­ся в не­боль­шую, ок­ру­жен­ную страж­ни­ка­ми куч­ку под ниж­ней тер­ра­сой. На тер­ра­се стоя­ло нес­коль­ко че­ло­век, Ариад­на при­ме­ти­ла от­ца, троих-чет­ве­рых его до­ве­рен­ных слуг, тут же ока­за­лась и мать, и, что уди­ви­тель­но, Фед­ра бы­ла здесь же. По­ка Ариад­на спус­ка­лась к тер­ра­се, от тол­пы афи­нян от­де­лил­ся один, приб­ли­зил­ся, стал нап­ро­тив и на­чал что-то го­во­рить - что имен­но, Ариад­на ус­лы­шать не ус­пе­ла: по­ка по­дош­ла доста­точ­но близ­ко, тот свою речь за­кон­чил, но расс­мот­реть его она смог­ла во всех под­роб­ностях. Вы­сок и ста­тен был нез­на­ко­мец, длин­но­ног, в та­лии то­нок, но не столь, сколь критс­кие юно­ши, ко­то­рых, ка­жет­ся, мож­но паль­мо­вой ветвью пе­ре­ши­бить, нет, на жи­во­те и гру­ди его буг­ри­лись креп­кие мус­ку­лы, а уж пле­чи и ру­ки выг­ля­де­ли так, что ка­за­лось, за­хо­ти он - и выр­вет па­ру ко­лонн из пор­ти­ка, каж­дой ру­кой по ко­лон­не, и возь­мет­ся ими, как ду­би­на­ми, все кру­шить... Но кру­шить афи­ня­нин как буд­то ни­че­го не со­би­рал­ся, а ждал от­ве­та от ца­ря, не опус­кая, од­на­ко, го­ло­вы, а сме­ло гля­дя пря­мо и чуть вверх, на тер­ра­су.

- Что ж, - ска­зал Ми­нос, и нас­меш­ли­вая улыб­ка чуть тро­ну­ла его гу­бы, пря­тав­шие­ся в кур­ча­вой чер­ной бо­ро­де. - Сра­зись с Ми­но­тав­ром, ко­ли же­ла­ние та­кое имеешь. Сей­час те­бя от­ве­дут в Ла­би­ринт, а пое­ди­нок наз­на­чим на завт­ра. У те­бя бу­дет вре­мя под­го­то­вить­ся.

Он по­дал страж­ни­кам знак, те по­дош­ли к чу­же­зем­цу, тро­гать не ста­ли, а веж­ли­во по­ка­за­ли, ку­да ид­ти. Афи­ня­нин мол­ча под­чи­нил­ся, толь­ко пе­ред тем, как от­вер­нуть­ся, об­вел взгля­дом семью ца­ря и приб­ли­жен­ных. На Ариад­не его взор оста­но­вил­ся на нес­коль­ко мгно­ве­ний, не боль­ше, но слов­но обожг­ло ее - как фа­кел го­ря­щий, по те­лу взгляд тот про­шел­ся, по­том по­тух, уда­лил­ся, но ей ка­за­лось, что плоть ее про­дол­жает пы­лать.

- Кто это? - спро­си­ла она у ма­те­ри.

- Те­сей, сын афинс­ко­го ца­ря Эгея, - от­ве­ти­ла Па­си­фая ти­хо.

- И на­до ему в под­зе­мелье лезть! - ска­за­ла Фед­ра звон­ко. - Вот ду­рень! Луч­ше уж в же­ны бы ме­ня у от­ца поп­ро­сил.

Ми­нос по­вер­нул к ней го­ло­ву, пос­мот­рел при­щу­рив­шись.

- Ра­но те­бе за­муж, - ска­зал он и ус­мех­нул­ся. - Хо­тя... По­раз­мыс­лить над этой идеей мож­но.

Ариад­ну слов­но ле­дя­ной во­дой об­да­ло, тог­да и сей­час, ког­да она у ок­на стоя­ла, вспо­ми­на­ла... Она сно­ва ог­ля­де­ла дво­рец, до­ли­ну, не­бо, пол­ное звезд... Ну не­бо, оно вез­де оди­на­ко­вое, так, во вся­ком слу­чае, расс­ка­зы­вают мо­реп­ла­ва­те­ли, что тут, что над Афи­на­ми, и звез­ды от нее не уй­дут, дру­гое де­ло дом род­ной, дво­рец критс­кий со всей его рос­кошью и удобст­ва­ми, Афи­ны ведь, как позд­нее, за обе­дом, го­во­ри­ли све­ду­щие лю­ди, простая де­рев­ня... Ну и что? Нет, не это ее оста­нав­ли­ва­ло, гнев от­ца на се­бя нав­лечь боя­лась... А мо­жет, пой­ти к не­му да поп­ро­сить? Или ма­те­ри отк­рыть­ся? Но нет, с Фед­рой ей не тя­гать­ся, ба­ло­ва­ли млад­шень­кую с детст­ва, при­вык­ла по­лу­чать что хо­чет, и уж ес­ли ей взбре­ло в го­ло­ву... Что ж... Она вер­ну­лась к отк­ры­то­му сун­ду­ку, вы­ну­ла чер­ное платье и пок­ры­ва­ло та­кое же - ле­жа­ло все с тех пор, как оп­ла­ки­ва­ли Анд­ро­гея, - так она чер­ное не но­си­ла, мрач­но боль­но, и ей сов­сем не идет... Но на сей раз вы­хо­да не бы­ло, в свет­лом ее из­да­ле­ка вид­но бу­дет, приш­лось об­ла­чить­ся в не­лю­би­мый на­ряд, прав­да, на­де­ла по­боль­ше ук­ра­ше­ний дра­го­цен­ных, из зо­ло­та и ка­меньев са­мых ред­ких, не фор­су ра­ди, а что­бы... ну ма­ло ли как по­вер­нет­ся... По­том на­ки­ну­ла пок­ры­ва­ло, все эти кра­со­ты, а заод­но и грудь с ру­ка­ми спря­тав, взя­ла све­тиль­ник, про­ве­ри­ла, доста­точ­но ли мас­ла, и, убе­див­шись, что зап­рав­ля­ли его не­дав­но, за­ду­ла по­ка фи­тиль и ти­хо выс­кольз­ну­ла в пустой ко­ри­дор.

Бли­зи­лось к по­лу­но­чи, кто не ве­се­лил­ся на пи­ру, тот спал, во вся­ком слу­чае, в этой части двор­ца, и Ариад­на бесп­ре­пятст­вен­но пе­ре­хо­ди­ла из ко­ри­до­ра в ко­ри­дор, из ком­на­ты в ком­на­ту, из пор­ти­ка в пор­тик. Вре­мя от вре­ме­ни ее рас­сеян­но сколь­зив­ший по сто­ро­нам взгляд оста­нав­ли­вал­ся на ка­кой-ли­бо зна­ко­мой фи­гу­ре, настен­ные рос­пи­си соп­ро­вож­да­ли ее неп­ре­рыв­ной про­цес­сией: ца­ри и ца­ри­цы, жре­цы и вои­ны, пла­каль­щи­цы и слу­ги, жне­цы и па­ха­ри, а еще львы и дель­фи­ны, бы­ки и ос­лы, и са­ды, цве­ты и де­ревья, и опять, и сно­ва лю­ди и жи­вот­ные, и так до бес­ко­неч­ности.

Дой­дя до внут­рен­не­го дво­ра, она не ста­ла пе­ре­се­кать его на­пря­мую, по­боя­лась, что слиш­ком бу­дет вы­де­лять­ся на фо­не плит бе­ло­го кам­ня, ко­то­ры­ми тот был вы­мо­щен, и обош­ла его вдоль стен, нес­лыш­но сколь­зя от ко­лон­ны к ко­лон­не, доб­ра­лась до ближ­них про­пи­лей и выш­ла к боль­шой на­руж­ной лест­ни­це. Од­на­ко лест­ни­ца, отк­ры­тая со всех сто­рон, по­ка­за­лась слиш­ком не­за­щи­щен­ной от сто­рон­не­го взо­ра - ес­ли кто в ок­но выг­ля­нет или страж­ник за­ме­тит... Так что она свер­ну­ла в сто­ро­ну, проб­ра­лась вдоль стен к глав­но­му пор­ти­ку, спусти­лась по его по­ло­гим сту­пе­ням и про­дол­жи­ла путь по са­ду - меж де­ревьев, где к то­му же не бы­ло ос­ве­ще­ния, ник­то ее уви­деть не мог... На­ко­нец, пу­те­шест­вие по­дош­ло к кон­цу... или, вер­нее, к се­ре­ди­не... она ока­за­лась в са­мом ни­зу, и пе­ред ней отк­рыл­ся чер­ный зияю­щий вход в двор­цо­вые под­зе­мелья. На од­но, но дол­гое мгно­ве­ние ее обуял страх, но она пре­воз­мог­ла его, зажг­ла от бли­жай­ше­го фа­ке­ла... тот уже до­го­рал, огонь доб­рал­ся поч­ти до коль­ца в сте­не, в ко­то­рое фа­кел был вдет, ско­ро, на­вер­но, сов­сем вот-вот, при­дут его сме­нить, на­до спе­шить... зажг­ла свой све­тиль­ник и от­важ­но всту­пи­ла под низ­кий те­са­но­го кам­ня свод. Сле­ва вдоль длин­но­го про­хо­да выст­рои­лись мно­го­чис­лен­ные за­пер­тые две­ри, то бы­ли кла­до­вые, ее они не ин­те­ре­со­ва­ли, она под­ня­ла све­тиль­ник по­вы­ше и свер­ну­ла впра­во. Впра­во. Толь­ко впра­во. И еще, и еще, и еще.

Сла­бый свет ед­ва рас­сеи­вал мрак, вок­руг был ка­мень, вни­зу, на­вер­ху, по бо­кам, под но­га­ми ши­ро­кие пли­ты, сте­ны, сло­жен­ные из необ­ра­бо­тан­но­го кам­ня, го­лые, без шту­ка­тур­ки, схо­ди­лись над го­ло­вой, толь­ко чер­ные про­ва­лы, обоз­на­чав­шие от­вет­вле­ния под­зем­но­го ко­ри­до­ра, раз­нооб­ра­зи­ли кар­ти­ну, вых­ва­ты­вае­мую из тем­но­ты сла­бы­ми отб­лес­ка­ми от го­ря­ще­го мас­ла. И сно­ва она свер­ну­ла впра­во, и опять впра­во, и еще впра­во.

Про­ход кон­чил­ся. Ариад­на ока­за­лась на не­боль­шой пло­щад­ке, ку­да вы­хо­ди­ло нес­коль­ко две­рей, за­ло­жен­ных сна­ру­жи креп­ки­ми толсты­ми за­со­ва­ми. Нео­жи­дан­но ее ох­ва­ти­ло сму­ще­ние, нес­коль­ко мгно­ве­ний она стоя­ла не­под­виж­но, гля­дя на под­ра­ги­вав­шее пла­мя над силь­но уко­ро­тив­шим­ся фи­ти­лем, по­том по­бо­ро­ла се­бя, вре­ме­ни оста­ва­лось не так мно­го, на­до бы­ло до­вести до кон­ца на­ча­тое, по­дош­ла к две­рям поб­ли­же и роб­ко поз­ва­ла:

- Те­сей! Те­сей, где ты?

- Здесь, - отоз­вал­ся насто­ро­жен­ный го­лос из-за сред­ней две­ри, и она уст­ре­ми­лась к ней, поста­ви­ла све­тиль­ник на пол и при­ня­лась не­пос­луш­ны­ми паль­ца­ми та­щить за­сов из скоб.

Ког­да дверь от­во­ри­лась, она пе­ресту­пи­ла по­рог не сра­зу, за­дер­жа­лась в прое­ме, и тот, к ко­му она шла, то­же не спе­шил под­нять­ся навст­ре­чу, си­дел на ши­ро­кой низ­кой скамье, скрестив но­ги, и, ка­жет­ся, смот­рел на нее, ли­цо его, нас­коль­ко, по край­ней ме­ре, поз­во­лял разг­ля­деть ого­нек стояв­шей с ним ря­дом кро­хот­ной лам­пад­ки, бы­ло об­ра­ще­но к две­ри. Ариад­на предста­ви­ла, что он мог уви­деть - толь­ко чер­ный си­луэт, ос­ве­щен­ный сни­зу, блед­ное пят­но вместо ли­ца, - наг­ну­лась, подх­ва­ти­ла с зем­ли свой све­тиль­ник, под­ня­ла по­вы­ше.

Те­перь Те­сей встал и шаг­нул к ней.

- Кто ты? - спро­сил он, гля­дя удив­лен­но.

- Ариад­на я. Дочь ца­ря Ми­но­са, - ска­за­ла она. - Приш­ла вы­вести те­бя от­сю­да.

- За­чем?

Ариад­на расте­ря­лась.

- Как это? - про­шеп­та­ла она сму­щен­но. - Спасти те­бя хо­чу. Идем.

Те­сей по­ка­чал го­ло­вой.

- Не мо­гу.

- По­че­му?

- Я дол­жен сра­зить­ся с Ми­но­тав­ром, - объяс­нил он. Го­лос его зву­чал снис­хо­ди­тель­но, слов­но с ма­лым ре­бен­ком го­во­рил.

О бо­ги! Сколь наив­ны бы­вают по­рой муж­чи­ны!

- Ни­ка­ко­го Ми­но­тав­ра нет, - ска­за­ла она.

- Что?!

- Нет ни­ка­ко­го Ми­но­тав­ра, - пов­то­ри­ла она, раз­дель­но произ­но­ся сло­ва.

Он по­мол­чал, по­том ус­мех­нул­ся:

- По­ни­маю. Ты ведь дочь. Не­поч­ти­тель­но со сто­ро­ны до­че­ри ве­рить, что ее мать спо­соб­на всту­пить в лю­бов­ную связь с бы­ком и ро­дить от не­го.

- Да как жен­щи­на мо­жет ро­дить от бы­ка? Где и кто та­кое ви­дел? Жен­щи­на су­щест­во неж­ное, хруп­кое, а бык... ты ког­да-ни­будь с бы­ком ря­дом стоял? Они же ди­кие, бы­ки, - поп­ро­бо­ва­ла она его убе­дить, но тщет­но, он не­до­вер­чи­во по­ка­чал го­ло­вой, оста­ваясь при своем, лю­ди ведь го­раз­до лег­че ве­рят во вся­кую не­бы­валь­щи­цу, чем ве­щам простым и яс­ным.

Она поп­ро­бо­ва­ла зай­ти с дру­гой сто­ро­ны:

- Да по­ду­май! Ты ведь ви­дел днем мать мою Па­си­фаю ря­дом с моим от­цом. Раз­ве же муж­чи­на мо­жет оста­вить при се­бе же­ну, ко­то­рая де­тей ро­дит от дру­го­го, че­ло­ве­ка ли, бы­ка ли? Мыс­ли­мо ли это? Ты бы своей же­не та­кое простил?

Это, ка­жет­ся, по­дейст­во­ва­ло, Те­сей в са­мом де­ле за­ду­мал­ся, по­том воз­ра­зил неу­ве­рен­но:

- Го­во­рят, что бы­ка то­го по­дос­лал сам По­сей­дон. С бо­гом не пос­по­ришь.

- Го­во­рят, что мой отец - сын Зев­са, - бро­си­ла она чуть над­мен­но. - С Зев­сом и По­сей­до­ну ме­рять­ся сла­бо.

- Да, вер­но. - Он еще по­мол­чал и спро­сил: - А для че­го тог­да дань та­кая, людь­ми жи­вы­ми? Ес­ли не для Ми­но­тав­ра, то...

- Завт­ра нач­нут­ся иг­ры, - объяс­ни­ла она. - В честь Анд­ро­гея уби­то­го... ну ты, на­вер­но, знаешь...

- Да, - отоз­вал­ся он чуть ви­но­ва­то, хо­тя сам к смер­ти ее бра­та ка­са­тельст­ва не имел, это Ариад­на зна­ла до­под­лин­но.

- И афи­нян, с то­бой при­быв­ших, по­да­рят по­бе­ди­те­лям.

- В рабст­во, ины­ми сло­ва­ми, оп­ре­де­лят? - ска­зал Те­сей зло, вып­ря­мил­ся, расп­ра­вил пле­чи. - В рабст­во! Ме­ня!

Ариад­на не ста­ла го­во­рить, что ему, воз­мож­но, Ми­нос дру­гую участь уго­то­вил... кто знает, вдруг пред­поч­тет сын Эгеев мир и союз брач­ный, да не с ней, а с сест­рой ее свое­воль­ной и свое­ко­рыст­ной... шаг­ну­ла к Те­сею, тро­ну­ла за ру­ку, от крат­ко­го это­го при­кос­но­ве­ния все в ней за­мер­ло, да­же язык слов­но су­до­ро­гой све­ло, вы­го­во­ри­ла с тру­дом:

- Ко­ли в рабст­во не рвешь­ся, пой­дем тог­да, я те­бя вы­ве­ду.

- А осталь­ные? - спро­сил Те­сей.

- Осталь­ные?

- Про­чие афи­ня­не, со мной при­быв­шие.

- Они не здесь, - ска­за­ла Ариад­на в за­ме­ша­тельст­ве. - Их дер­жат в дру­гом месте, там люд­но и стра­жа.

- Я не мо­гу вер­нуть­ся в Афи­ны один, - бро­сил Те­сей мрач­но. - Ма­ло то­го, что Ми­но­тав­ра убить не уда­лось...

Бо­ги, до че­го наив­ны муж­чи­ны!

Ариад­на улыб­ну­лась.

- Кто же те­бе ме­шает ска­зать, что ты его убил?

- Сол­гать? - спро­сил Те­сей вы­со­ко­мер­но.

- В от­вет на ложь.

- Но у ме­ня нет до­ка­за­тельств.

- Вы­шел из Ла­би­рин­та - уже до­ка­за­тельст­во.

Он сно­ва по­мол­чал, по­ду­мал.

- А по­че­му отец твой поз­во­ляет, что­бы о же­не его та­кое го­во­ри­ли? - спро­сил он вдруг.

- Так каж­до­му рот не затк­нешь. Пустил ка­кой-то зло­пы­ха­тель слух, он и кру­тит­ся, по­ди пой­май. Отец и ре­шил об­ра­тить его се­бе на поль­зу, все луч­ше, чем за каж­дым бол­ту­ном бе­гать.

- У те­бя на все есть от­вет, - ска­зал он су­хо.

- Что в этом дур­но­го?

Те­сей пог­ля­дел хму­ро, и Ариад­на за­то­ро­пи­лась:

- Мы поп­ро­буем и спут­ни­ков твоих ос­во­бо­дить. Пой­дем, а то прос­по­рим до расс­ве­та, лет­няя ночь ведь ко­рот­ка.

Воз­ра­же­ний боль­ше не пос­ле­до­ва­ло, и она до­ба­ви­ла с об­лег­че­нием в ду­ше, но с уста­лым без­раз­ли­чием в го­ло­се:

- Возь­ми и свой све­тиль­ник, вдруг мой в до­ро­ге до­го­рит.

Ког­да, ми­но­вав пло­щад­ку, они сту­пи­ли в уз­кий про­ход, она по­вер­ну­ла вле­во, по­том опять и еще. Те­сей не­ко­то­рое вре­мя шел за ней мол­ча, по­том за­го­во­рил.

- Ты в этой пу­та­ни­це хо­дов, как у се­бя до­ма, - ска­зал он.

Го­лос его зву­чал воп­ро­си­тель­но, и Ариад­на от­ве­ти­ла без­за­бот­но:

- Так оно и есть. Мы с Анд­ро­геем часто тут бро­ди­ли. Иг­ра­ли обыч­но вместе, я его на чу­точ­ку толь­ко млад­ше.

- У те­бя ведь еще братья и сест­ры есть?

- Есть. Дев­ка­лион. Но он стар­ше.

Она не ста­ла до­бав­лять, что и сест­ра имеет­ся, не хо­те­ла о Фед­ре упо­ми­нать, но тут ее спут­ник вдруг спро­сил:

- А кто та де­вуш­ка, что ря­дом с ма­терью твоей стоя­ла? То­нень­кая та­кая... Слов­но...

Он зап­нул­ся, и Ариад­на по­ду­ма­ла, что сей­час произ­не­сет веч­ное «тростин­ка» - все Фед­ру этим сло­вом на­зы­ва­ли, буд­то дру­го­го на све­те нет, но Те­сей на­шел иное срав­не­ние:

- На сте­бе­лек цвет­ка по­хо­жа.

- Сест­ра моя, - уро­ни­ла Ариад­на рав­но­душ­но, а са­ма вспом­ни­ла сра­зу, как пе­ред обе­дом за­бе­жа­ла к ма­те­ри в ме­га­рон, но вош­ла не сра­зу, ус­лы­ша­ла об­ры­вок раз­го­во­ра меж­ду ро­ди­те­ля­ми и за­дер­жа­лась у две­ри.

- Мир с Афи­на­ми это лад­но, ко­неч­но, - го­во­ри­ла Па­си­фая то­ном, как всег­да, рас­су­ди­тель­ным, мать бы­ла жен­щи­на ра­зум­ная, отец к ее со­ве­там прис­лу­ши­вал­ся, ра­зум­ная и урав­но­ве­шен­ная, тем смеш­нее ка­за­лась эта сказ­ка нас­чет бы­ка, - но я рас­спро­си­ла сей­час од­ну из де­ву­шек афинс­ких, так у Те­сея сла­ва же­но­лю­ба.

- Ну и что? - воз­ра­зил Ми­нос. - Муж­чи­не это да­же к ли­цу.

- Но Фед­ра еще де­воч­ка сов­сем...

Даль­ше Ариад­на подс­лу­ши­вать не ста­ла, нестер­пи­мо бы­ло ей та­кое слы­шать, вош­ла в ком­на­ту, и раз­го­вор ро­ди­тельс­кий обор­вал­ся. И те­перь серд­це сжа­лось: неуж­то не толь­ко Фед­ра на афи­ня­ни­на глаз по­ло­жи­ла?..

Но Те­сей о сест­ре боль­ше спра­ши­вать не стал, вместо то­го взял ее вдруг за ру­ку, оста­но­вил и к се­бе по­вер­нул.

- Не до­го­ва­ри­ваешь ты, Ариад­на. Сколь­ко б тут в детст­ве ни бе­гать, а так лег­ко до­ро­гу на­хо­дить нель­зя, ко­ли сек­ре­та не знаешь.

- Сек­ре­та? - пе­респ­ро­си­ла она ма­ши­наль­но.

- Да. Есть ведь сек­рет?

От­пи­рать­ся она бы­ла не в си­лах, толь­ко про­бор­мо­та­ла глу­хо:

- Есть. Но отк­рыть те­бе его не мо­гу.

- Это по­че­му?

- Не простит мне отец.

Она не ста­ла до­бав­лять, что строи­ли Ла­би­ринт не для то­го, что­бы они с Анд­ро­геем там бе­га­ли, а для сох­ран­ности сок­ро­вищ царс­ких, и кро­ме семьи своей Ми­нос его тай­ну не ве­лел отк­ры­вать ни­ко­му, да­же жре­цам и вель­мо­жам, тем в осо­бен­ности, а вот де­тям - да, на слу­чай, ес­ли с ро­ди­те­ля­ми что не так. По­то­му и слух нас­чет Ми­но­тав­ра не оп­ро­вер­гал­ся, пус­кай его, чем боль­ше стра­ху, тем луч­ше...

- Отец?

Те­сей под­нял све­тиль­ник вы­со­ко, по­дер­жал у ли­ца Ариад­ны, слов­но ощу­пал взгля­дом тон­кие чер­ты, вы­со­кие бро­ви, изящ­но очер­чен­ные гу­бы, по­том по­тя­нул ле­вой ру­кой пок­ры­ва­ло, Ариад­на не пре­пятст­во­ва­ла, мяг­кая ткань сос­кольз­ну­ла с ее плеч, сполз­ла вниз, отк­рыв ту­гую де­вичью грудь, в вы­ре­зе чер­но­го платья ос­ле­пи­тель­но бе­лую.

- Что отец? - ска­зал он чуть хрип­ло. - Не стра­шен те­бе отец боль­ше, уве­зу те­бя с со­бой в Афи­ны, не до­тя­нет­ся.

Вот оно! На­ко­нец!

- Или не хо­чешь?

- Хо­чу, - шеп­ну­ла она.

- Ре­ше­но.

Те­сей опустил све­тиль­ник, об­нял ее ру­кой за пле­чи, по­вер­нул ли­цом к до­ро­ге, пош­ли, мол, но ког­да она нап­ра­ви­лась к оче­ред­но­му по­во­ро­ту, спро­сил слов­но неб­реж­но:

- Так в чем сек­рет?

- Это до­воль­но просто, - ска­за­ла она пос­ле не­ко­то­ро­го еще крат­ко­го ко­ле­ба­ния. - Я те­бе пе­рес­ка­жу, как нам с Анд­ро­геем Де­дал втол­ко­вы­вал. Глав­ный здеш­ний ход на серд­це­ви­ну, где ты за­перт был, слов­но нит­ка на клу­бок на­мо­тан. И ид­ти на­до так, что­бы с не­го не сбить­ся.

- И как же это?

- Ког­да внутрь идешь, на­до все вре­мя впра­во по­во­ра­чи­вать, в уз­кие ли про­хо­ды, ши­ро­кие, да­же ког­да ка­жет­ся, что до­ро­га пря­мо идет, сво­ра­чи­вать всю­ду, где ход есть, впра­во. А об­рат­но ес­ли идешь, вле­во. Не­ве­ли­ка пре­муд­рость.

- Да, ес­ли знать, - ска­зал Те­сей. - Лов­ко при­ду­ма­но. Дай-ка я поп­ро­бую.

Ариад­на отсту­пи­ла, про­пус­кая его впе­ред, и даль­ше они шли мол­ча, Те­сей был нап­ря­жен, все вгля­ды­вал­ся в сте­ны, не про­пустить бы в по­лум­ра­ке по­во­рот, но все-та­ки Ариад­на па­ру раз ука­зы­ва­ла ему на ма­ло­за­мет­ный уз­кий проем, и, в кон­це кон­цов, они бла­го­по­луч­но доб­ра­лись до вы­хо­да из под­зе­мелья. Она все боя­лась, что Те­сей спро­сит, для че­го же Ла­би­ринт, ко­ли Ми­но­тав­ра нет, но то­му, ка­жет­ся, и в го­ло­ву не при­хо­ди­ло... мо­жет, ко­неч­но, и прий­ти, ког­да по­ду­мает как сле­дует, но сей­час за­ду­мы­вать­ся у не­го вре­ме­ни нет, и хо­ро­шо, что нет...

Там все пош­ло глад­ко. Пир, ка­жет­ся, за­вер­шил­ся, все ра­зош­лись, и дво­рец спал, да­же до­зор­ных не ви­дать, прав­да, те, на­вер­но, боль­ше у пре­де­лов двор­цо­вых хо­дят. У по­ме­ще­ния, ку­да от­ве­ли афи­нян, - это Ариад­на зна­ла, ус­лы­ша­ла слу­чай­но рас­по­ря­же­ние от­ца, - бы­ло ти­хо и пусто, Те­сей без тру­да вы­нул за­со­вы и отк­рыл дверь, и ник­то не по­ме­шал, плен­ни­ков не сто­ро­жи­ли... Ариад­на при­ло­жи­ла ла­до­ни к ще­кам, те го­ре­ли, и не от страсти, от сты­да. От ко­го сто­ро­жить? Кто во двор­це, да и во всем Кнос­се, ес­ли не на Кри­те, мог вы­пустить чу­жа­ков, пре­неб­ре­гая во­лей ца­ря и свои­ми обя­зан­ностя­ми? Это она, царс­кая дочь, пре­да­лась ино­зем­цам... Но отсту­пать позд­но, до­ро­ги на­зад нет, как нет и жиз­ни без это­го рос­ло­го че­ло­ве­ка с гор­дой го­ло­вой... Что за бе­да, чья злая во­ля, кап­риз ка­кой бо­ги­ни толк­нул ее на по­доб­ное?.. Бо­ги­ни! Так оно всег­да, не­вер­ным ша­гам и под­лым де­лам всяк ищет оп­рав­да­ние в чу­жой во­ле, нет что­бы на се­бя обо­ро­тить­ся... Но мо­жет, ни­че­го страш­но­го не слу­чит­ся, Ми­нос ведь соб­рал­ся мир с Афи­на­ми зак­лю­чить, сго­во­рят­ся, и все на­ла­дит­ся. Ну а ес­ли нет?

Те­сей во­шел в длин­ную ком­на­ту, где спа­ли на по­лу до это­го, а те­перь си­де­ли, насто­ро­жен­но гля­дя в сто­ро­ну две­ри, афи­ня­не, и она, вслед роб­ко пе­ресту­пив по­рог, ус­лы­ша­ла ра­дост­ные возг­ла­сы, ког­да опоз­на­ли во­шед­ше­го, уви­де­ла, как все повс­ка­ка­ли с места, сгру­ди­лись вок­руг Те­сея, раз­дал­ся и воп­рос:

- Что с Ми­но­тав­ром?

И от­вет:

- Ми­но­тав­ра нет на све­те... боль­ше.

Пе­ред пос­лед­ним сло­вом го­лос Те­сея слег­ка дрог­нул: врать не приу­чен, ста­ло быть?

Ког­да ог­ля­де­лись, выяс­ни­лось, что не хва­тает од­ной де­вуш­ки, Па­си­фае она пон­ра­ви­лась, и ца­ри­ца взя­ла ее к се­бе на служ­бу без про­мед­ле­ния... на­вер­но, та са­мая, что Те­сея же­но­лю­бом наз­ва­ла, по­ду­ма­ла Ариад­на сна­ча­ла с лег­кой неп­риязнью, а пос­ле с тре­во­гой: а ну как Те­сей ре­шит бесп­ре­мен­но и эту с со­бой заб­рать, а по­ди из царс­ких по­коев ко­го-то вы­ве­ди - Па­си­фая ведь дер­жа­ла своих прис­луж­ниц поб­ли­же, что­бы всег­да под ру­кой бы­ли... при­дет, к при­ме­ру, фан­та­зия в неу­роч­ный час ван­ну при­нять или при­чес­ку по­рань­ше с ут­ра сде­лать... вста­ва­ла ца­ри­ца по-раз­но­му, иног­да чуть ли не в пол­день, а слу­ча­лось, и с расс­ве­том, бес­сон­ни­ца ее му­чи­ла с тех са­мых пор, как сын в Ат­ти­ке по­гиб...

Но Те­сей толь­ко нах­му­рил­ся, по­раз­мыс­лил, по­том вы­нес вер­дикт:

- Лад­но, пус­кай! Не на скот­ный двор отп­ра­ви­ли, к ца­ри­це.

До мо­ря путь был не­даль­ний, до­би­ра­лись не­дол­го, хо­тя Ариад­на все рав­но уста­ла, пос­ле тру­дов ноч­ных ид­ти приш­лось че­рез хол­мы, до­рог не раз­би­рая, она с уси­лием пе­рестав­ля­ла но­ги и все не­доу­ме­ва­ла, по­че­му дво­рец царс­кий не пост­рои­ли на бе­ре­гу, что­бы с тер­рас лю­бо­вать­ся си­ней гладью... или вол­на­ми, день на день не при­хо­дит­ся... Те­перь мо­ре ока­за­лось сов­сем се­рым; по­ка они дош­ли до га­ва­ни, расс­ве­ло, и, хо­тя солн­це еще не вста­ло, на ров­ной блек­лой по­верх­ности бы­ли от­чет­ли­во вид­ны бес­чис­лен­ные ко­раб­ли со свер­ну­ты­ми па­ру­са­ми и опу­щен­ны­ми вес­ла­ми; спа­ли и здесь, толь­ко кое-где за­ме­ча­лось лег­кое дви­же­ние.

- Вот он! - об­ро­нил Те­сей, по­ка­зы­вая на при­мостив­ший­ся с краю, в не­ко­то­ром от­да­ле­нии от про­чих, не­боль­шой ко­рабль, чем-то от­ли­чав­ший­ся от дру­гих, чем, Ариад­на сра­зу по­нять не мог­ла, лишь ког­да бег­ле­цы, обой­дя га­вань сто­ро­ной, доб­ра­лись до нуж­но­го места, при­ме­ти­ла, что сло­жен­ные па­ру­са его не бе­лые, как у всех, а тем­ные.

Ник­то, ка­жет­ся, не об­ра­тил на куч­ку афи­нян вни­ма­ния, и да­же ког­да они ока­за­лись на па­лу­бе и Те­сей, пре­се­кая взрыв об­щей ра­дости, ве­лел всем спе­шить к вес­лам, и ког­да дви­нул­ся ко­рабль, ото­шел от бе­ре­га и ве­тер на­дул па­ру­са (те­перь уже яс­но вид­но, что чер­ные), ник­то за ни­ми не пог­нал­ся, хо­тя га­вань к то­му вре­ме­ни ус­пе­ла прос­нуть­ся и нес­коль­ко су­дов раз­во­ра­чи­ва­лись, го­то­вясь отп­лыть, но куп­цы, на­вер­но, то­ро­пи­лись по своим тор­го­вым де­лам, и ни Те­сей, ни его лю­ди их не за­ни­ма­ли.

Ког­да ко­рабль по­нес­ли па­ру­са и греб­цы, оста­вив вес­ла, соб­ра­лись вок­руг Те­сея с шум­ны­ми при­ветст­вия­ми и кри­ка­ми востор­жен­ны­ми, по­бе­ди­те­лем Ми­но­тав­ра на­ре­ка­ли, за­сы­па­ли воп­ро­са­ми, что и как, Те­сей от­ве­чать не стал, при­нял неп­риступ­ный вид - что тре­пать­ся, мол, - а сам по­ко­сил­ся на Ариад­ну, и ста­ло ей слад­ко от мыс­ли, что лишь она од­на знает его тай­ну и ни­ко­му ни­ког­да ее не вы­даст, хоть на костер ее во­ло­ки.

А по­том все ра­зош­лись по па­лу­бе, Те­сей взял ее за ру­ку, от­вел в единст­вен­ную на ко­раб­ле каю­ту и зак­рыл дверь.

Сколь­ко вре­ме­ни ми­но­ва­ло, Ариад­на не зна­ла - то ей ка­за­лось, что веч­ность, то сом­не­ва­лась, про­шел ли день, пом­ни­ла, что пе­ред тем, как увел Те­сей ее с па­лу­бы, вы­ка­ти­лось на блед­ное не­бо сияю­щее солн­це, вер­нув ми­ру его ра­дост­ные крас­ки, но за­ка­ти­лось ли?.. бы­ли вро­де и звез­ды, ве­ли­кое мно­жест­во, яр­кие и теп­лые, но ви­де­ла ли она их ная­ву или во сне?..

Ко­рабль все ле­тел и ле­тел, ве­тер, как об­ро­нил ми­мо­хо­дом Те­сей, был по­пут­ный, по­вез­ло, ни­ка­кая по­го­ня не доста­нет, ле­тел так, что пот­рес­ки­ва­ли дос­ки, из ко­то­рых бы­ла ско­ло­че­на каю­та, а по­том вдруг стал за­мед­лять ход. Неуж­то уже Ат­ти­ка?

Сна­ру­жи раз­дал­ся то­пот ног, дверь приотк­ры­лась:

- Во­дой на­до за­пастись, да и еды прих­ва­тить не ме­шает. Сде­лаем оста­нов­ку? - спро­сил корм­чий, че­ло­век в Ат­ти­ке из­вест­ный, имя его Ариад­не на­зы­ва­ли, но она не за­пом­ни­ла, как не пом­ни­ла ни­че­го из то­го ут­ра.

- Сде­лаем.

Выш­ли на па­лу­бу. Ми­мо проп­лы­вал не­ров­ный бе­рег, боль­ше пустын­ный - бух­ты и ска­лы, но ско­ро по­ка­за­лись хол­мы, по скло­нам ко­то­рых ле­пи­лись ма­лень­кие бе­лые до­ми­ки с кро­шеч­ны­ми окош­ка­ми и плос­ки­ми кры­ша­ми, де­ревьев меж ни­ми поч­ти не рос­ло, но мельк­ну­ли взби­рав­шие­ся по сте­нам яр­кие пол­зу­чие цве­ты, точь-в-точь как на род­ном Кри­те.

Где мы, хо­те­ла спро­сить Ариад­на, но Те­сея ря­дом не ока­за­лось, стоял на кор­ме, от­да­вая, ка­жет­ся, ка­кие-то рас­по­ря­же­ния, она ог­ля­де­лась, у ко­го бы еще уз­нать, и тут ус­лы­ша­ла звон­кий де­ви­чий го­лос, за­да­вав­ший тот же воп­рос:

- Где мы?

- Это Нак­сос, - от­ве­тил мужс­кой. - Нак­сос.

Нак­сос...

- К вес­лам! - крик­нул корм­чий.

Ариад­на уви­де­ла, как па­ру­са об­вис­ли, нес­коль­ко че­ло­век ста­ли их уби­рать, а про­чие взя­лись за вес­ла. Ко­рабль по­вер­нул и стал мед­лен­но вхо­дить в га­вань.

?>