ИДЕЯ ФИКС

Пе­ре­ве­ла Ири­на Мар­ка­рян

Вре­мя за пол­ночь… В эти ча­сы я чувст­вую се­бя хо­ро­шо. Мой бди­тель­ный внут­рен­ний счет­чик вык­лю­чает­ся, и жизнь ка­жет­ся не та­кой быст­ро­теч­ной, не та­кой сует­ной. Скло­нив­шись над сто­лом в моей узень­кой спаль­не, я за­дум­чи­во чер­чу-наб­ра­сы­ваю под све­том ноч­ни­ка план до­ма, ко­то­рый мне хо­те­лось бы иметь, ко­то­рый я дав­но долж­на бы­ла бы иметь, но, кто знает, мо­жет, еще заи­мею ког­да-ни­будь в бу­ду­щем. Сколь­ко се­бя пом­ню, я всег­да чер­ти­ла проек­ты до­мов. Не знаю, что это оз­на­чает. Мо­жет, это что-то вро­де ме­ди­та­ции. Но, наб­ра­сы­вая их, я ве­рю, что од­наж­ды они воп­ло­тят­ся в жизнь, хо­тя всег­да то од­но, то дру­гое ме­шает то­му, что­бы это был дом моих грез.

Ког­да чер­теж до­ма пол­ностью го­тов, я, как обыч­но, на­чи­наю обстав­лять дом ме­белью, при этом буд­то свои­ми гла­за­ми ви­жу все под­роб­ности обста­нов­ки. И уже по­том раз­би­ваю сад: на­ме­чаю клум­бы, де­ревья, са­до­вый фли­гель, со­бачью ко­ну­ру… Го­во­рят, ес­ли мыс­лен­но в де­та­лях предста­вить се­бе что-то и всем серд­цем за­хо­теть да еще и по­ве­рить в это - всё неп­ре­мен­но сбу­дет­ся. Прав­да, с од­ним неп­ре­мен­ным ус­ло­вием: твое же­ла­ние долж­но ис­хо­дить из­нут­ри, а не быть про­дик­то­ван­ным внеш­ни­ми обстоя­тельст­ва­ми. Мо­жет, это у ме­ня носталь­гия, тос­ка по на­ше­му до­му, ко­то­рый снес­ли, ког­да я бы­ла еще школь­ни­цей. Раз­ру­ши­ли весь наш квар­тал. Сей­час на его месте ули­ца Ле­нинг­ра­дян. Мы еще не все ве­щи пе­ре­вез­ли, а буль­до­зер уже гро­хо­тал в са­ду, рыл кот­ло­ван под фун­да­мент бу­ду­ще­го зда­ния, и с краев этой ог­ром­ной ямы све­ши­ва­лись вниз вы­во­ро­чен­ные ви­ног­рад­ные ло­зы и сло­ман­ные де­ревья.

Да, под­соз­на­тель­но мы всё вре­мя си­лим­ся возв­ра­тить, вер­нуть на­зад уте­рян­ное, осо­бен­но то, что свя­за­но с детст­вом, - хо­тя бы его кру­пи­цы: за­па­хи, зву­ки, об­рыв­ки. Ка­за­лось бы, бесс­мыс­лен­ное за­ня­тие, од­на­ко кто знает, мо­жет быть, имен­но оно дает жиз­ни им­пульс. Наш ра­зо­рен­ный дом и сад - тос­ка и боль моей ду­ши: ро­зо­вые кусты вдоль ог­ра­ды, ту­то­вое де­ре­во с ка­че­ля­ми, са­до­вая ка­лит­ка, сто­лик для иг­ры в нар­ды и ска­мей­ки с крест-на­крест за­ко­ло­чен­ны­ми нож­ка­ми под сенью шур­ша­щей лист­вы. Тем­ное ноч­ное не­бо в звез­дах, пе­ние от­ца… Зем­ля и не­бо бы­ли вместе со мной и во мне. Вре­мя не име­ло кон­ца и бы­ло мне дру­гом. Всё бы­ло впе­ре­ди, и жизнь не зна­ла пре­де­ла.

Од­на­ко стоит ли без кон­ца вспо­ми­нать всё это, пе­ре­би­рать в па­мя­ти, лю­бить и тос­ко­вать? Бы­вает, чи­таешь чьи-то ме­муа­ры и ди­ву даешь­ся, нас­коль­ко они при­ми­тив­ны. По мыс­ли ав­то­ра, ког­да-то пе­ре­жи­тое им сок­ро­вен­ное чувст­во долж­но пе­ре­дать­ся чи­та­те­лю, но что бы он ни на­пи­сал, это все­го лишь вос­по­ми­на­ние, в ко­то­ром люб­ви нет, а есть толь­ко го­речь и со­жа­ле­ние.

Од­ним прек­рас­ным ут­ром я прос­ну­лась и от­чет­ли­во осоз­на­ла, что, ес­ли бы наш дом остал­ся нев­ре­дим, я, по­жа­луй, ра­зо­ча­ро­ва­лась бы в том, от че­го сей­час так боль­но сжи­мает­ся серд­це, - во вся­ком слу­чае, всё это не бы­ло бы так до­ро­го мне и не застав­ля­ло ме­ня тос­ко­вать. Как я те­перь по­ни­маю, та жизнь бы­ла не­бо­га­тая и труд­ная. И к че­му ее возв­ра­щать? Нао­бо­рот, хо­ро­шо, что ее уже нет и те­перь из нее мож­но с чистой со­вестью де­лать пасто­раль. Мыс­лен­но я поп­ро­ща­лась с до­мом мое­го детст­ва, пша­то­вым де­ре­вом с веч­но об­ло­ман­ны­ми вет­вя­ми, что рос­ло у его во­рот… И с но­вой страстью про­дол­жи­ла чер­тить план до­ма моей меч­ты, ибо раз его не бы­ло в прош­лом - зна­чит, он со­вер­шен­но точ­но реа­ли­зует­ся в бу­ду­щем.

Позд­нее я по­ня­ла, что эта идея фикс не моя пер­со­наль­ная осо­бен­ность, - воз­мож­но, это чер­та об­ще­че­ло­ве­чес­кая или на­цио­наль­ная и пе­ре­дает­ся ге­не­ти­чес­ки. Во вся­ком слу­чае, я еще не встре­ча­ла ар­мя­ни­на, ко­то­рый бы не меч­тал о собст­вен­ном до­ме или о квар­ти­ре, а ча­ще меч­тают и о до­ме, и о квар­ти­ре, а вдо­ба­вок еще и о да­че и про­чей нед­ви­жи­мости. И еще вот что: вы­хо­дит, что не оши­бить­ся, не про­га­дать в воп­ро­сах, ка­саю­щих­ся до­ма, прак­ти­чес­ки не­воз­мож­но, так как в са­мом этом нез­до­ро­вом стрем­ле­нии есть что-то ро­ко­вое и ог­луп­ляю­щее.

Кто был с на­ми в те дни, пом­нит пир на да­че у Се­ро­ба. Он был тот еще жу­лик и взя­точ­ник, но ка­кие хо­ро­мы отг­ро­хал се­бе на вы­со­ком хол­ме, как обста­вил и обуст­роил каж­дый уго­лок!

Воз­ни­кает один воп­рос: для ко­го? Нас­лед­ни­ков у не­го не бы­ло, с родст­вен­ни­ка­ми рас­со­рил­ся. Один он да же­на, ба­ба де­бе­лая и глу­пая, вооб­ще не­по­нят­но, как он на ней же­нил­ся. На­ше застолье слег­ка за­тя­ну­лось, и они оба - и муж и же­на - си­дя кле­ва­ли но­сом: ви­дать, на­ка­ну­не позд­но лег­ли, за­му­чи­лись с го­тов­кой. Я ду­маю, он, этот док­тор Се­роб, поста­вил се­бе цель - раз­бо­га­теть и отст­роить дво­рец и всё та­кое про­чее. Се­роб достиг своей це­ли, и кто ска­зал, что он дол­жен был де­лать это ра­ди ко­го-то? Ка­кая раз­ни­ца, ко­му это всё оста­нет­ся, - Се­роб са­моут­верж­дал­ся, он удов­лет­во­рял свое инстинк­тив­ное стрем­ле­ние.

Дейст­ви­тель­но ли инстинк­тив­ное? Идея фикс - это ав­то­ном­ная прог­рам­ма выс­ших цен­ностей, ко­то­рая спо­соб­на по­рой ид­ти про­тив инстинк­та. Вот, к при­ме­ру, жи­ла в на­шем квар­та­ле од­на ста­руш­ка, бед­но жи­ла, убо­го, вре­ме­на­ми на хлеб не мог­ла наск­рести, со­се­ди чем мог­ли по­мо­га­ли. Ху­дю­щая, всег­да в чер­ном, - так и жи­ла, кое-как пе­ре­би­ваясь. А ког­да умер­ла и родст­вен­ни­ки приш­ли ее хо­ро­нить, выяс­ни­лось, что у нее на сберк­ниж­ке ле­жит круг­лень­кая сум­ма: всю жизнь отк­ла­ды­ва­ла, от­ры­вая от се­бя. Че­го толь­ко лю­ди про нее тог­да не го­во­ри­ли: дес­кать, не пи­ла-не ела, всех ра­достей се­бя ли­ша­ла, всё ко­пи­ла, а для че­го и для ко­го? Ка­ко­му-то сбро­ду всё доста­лось… Ну и даль­ше в та­ком ду­хе.

А на де­ле ста­руш­ка-то бы­ла по-свое­му пра­ва. И ра­дости у нее бы­ли, да еще ка­кие! День­ги бы­ли для нее выс­шей цен­ностью, и она эту цен­ность име­ла. Всю свою жизнь, и во сне и ная­ву, го­то­вя ко­фе на при­му­се или си­дя на ла­воч­ке под сте­ной до­ма, ста­руш­ка ли­ко­ва­ла, представ­ляя се­бе, что мож­но сде­лать с та­ки­ми день­га­ми, мыс­лен­но нас­лаж­да­лась воз­мож­ностя­ми, ко­то­рые су­ли­ли эти сбе­ре­же­ния. Воз­мож­ностя­ми неис­чис­ли­мы­ми и бесп­ре­дель­ны­ми, к то­му же прак­ти­чес­ки неисто­щи­мы­ми, пос­коль­ку де­неж­ные на­коп­ле­ния - это веч­ная по­тен­циаль­ная си­ла, ес­ли их не тра­тить.

Ко­ро­че, мно­гие имен­но так и жи­вут - с це­ле­нап­рав­лен­ной страстью на­коп­ле­ния, просто ба­бу­лин при­мер осо­бен­но ярок. И зна­чит, идея фикс толь­ко на пер­вый взгляд ка­жет­ся аб­со­лют­ной глу­постью, а на де­ле у нее есть еще и обо­рот­ная сто­ро­на, ко­то­рая не всег­да вид­на или по­нят­на.

Брат у ме­ня ху­дож­ник, во вся­ком слу­чае, за­кан­чи­вал фа­куль­тет жи­во­пи­си. Он то­же лю­бит об­суж­дать раз­ные строи­тель­ные проек­ты, срав­ни­вать и оце­ни­вать их, он в этом де­ле че­ло­век све­ду­щий и в кру­гу дру­зей счи­тает­ся зна­то­ком ар­хи­тек­тур­ных сти­лей и дель­ным кон­суль­тан­том. Кто бы мог по­ду­мать, что втай­не от всех, да­же от же­ны, мой бра­тец на­чал в Хар­бер­де строи­тельст­во че­ты­ре­хэ­таж­но­го особ­ня­ка. По­че­му в та­ком пустын­ном, ки­ша­щем мош­ка­рой, жар­ком местеч­ке, ник­то так и не по­нял: ведь у не­го бы­ла па­ра зе­мель­ных участ­ков за Спорт­комп­лек­сом. Мы по­бы­ва­ли там, ког­да строи­тельст­во до­ма бы­ло поч­ти за­кон­че­но, толь­ко внут­ри кое-где еще ра­бо­та­ли от­де­лоч­ни­ки. Брат, с глу­бо­ко­мыс­лен­ной улыб­кой на ли­це (мы наг­ря­ну­ли нео­жи­дан­но, без пре­дуп­реж­де­ния), во­дил нас по до­му, по­ка­зы­вал. Весь верх­ний этаж пред­наз­на­чал­ся под мастерс­кую. Это оз­на­ча­ло, что Роб еще на­деет­ся сно­ва взять в ру­ки кисть. На сред­них эта­жах рас­по­ла­га­лись мно­го­чис­лен­ные спаль­ни, по-ви­ди­мо­му, для бу­ду­щих вну­ков и прав­ну­ков, а две­ри ниж­не­го эта­жа вы­хо­ди­ли в сад. Тут же бы­ла кух­ня с пог­ре­бом и кла­до­вой и еще один зал - для тре­на­же­ров или, мо­жет, для бильяр­да, я не сов­сем по­ня­ла. Про­шу про­ще­ния за мой иро­ни­чес­кий тон - ко­неч­но, чу­жой ог­рех уви­деть лег­ко, я и са­ма мно­го раз оши­ба­лась, то­го не за­ме­чая, но сей­час го­то­вый дом был пе­ред гла­за­ми, и я не мог­ла не уви­деть прос­че­та: здесь на­чисто от­сутст­во­ва­ло то, что на­зы­вает­ся ко­ри­до­ром или хол­лом, - толь­ко лест­нич­ные мар­ши. Ка­за­лось, пе­ред ва­ми ве­ли­кан с кро­шеч­ны­ми руч­ка­ми. А вин­то­вые лест­ни­цы бы­ли та­кие кру­тые и неу­доб­ные, что, спус­каясь по ним, нель­зя бы­ло оста­но­вить­ся, по­ка не ока­жешь­ся вни­зу. И всё бы ни­че­го, но брат уже позд­нее уз­нал, что в этих местах зем­ля пол­зет. Сна­ча­ла ниж­ний этаж дал тре­щи­ну мет­ра в пол­то­ра дли­ной, по­том ра­зо­шлась ка­мен­ная ог­ра­да, а бас­сейн с са­мо­го на­ча­ла не дер­жал во­ду. Од­на­ко мой бра­тец не из тех, кто сдает­ся: за­ма­зал тре­щи­ны, осо­бым спо­со­бом за­це­мен­ти­ро­вал да еще и при­ку­пил со­сед­ний участок. Де­тей, по­ка они бы­ли ма­лень­кие, на суб­бо­ту-воск­ре­сенье брал с со­бой “на да­чу”. Те­перь вы­рос­ли, не ез­дят - неин­те­рес­но им.

Но исто­рия стар­шей в на­шей семье - моей сест­ры, в смыс­ле про­ма­ха, по­жа­луй, са­мая курьез­ная. Моя сест­ра… как бы вам объяс­нить… Сло­вом, у нас отец один, а ма­те­ри раз­ные. Она ро­ди­лась зна­чи­тель­но рань­ше нас и по ха­рак­те­ру сов­сем дру­гой че­ло­век. Вот, зна­чит, це­ной мно­гих ли­ше­ний она и ее муж мно­го лет свои­ми ру­ка­ми строи­ли дом. Раст­вор она тас­ка­ла на­верх вед­ра­ми по шат­кой са­мо­дель­ной ле­сен­ке, ско­ло­чен­ной из до­сок, или под­ни­ма­ла на ве­рев­ке. Го­во­рю о том, что са­ма ви­де­ла. Мне бы­ло тог­да лет во­семь-де­сять, а мо­жет, и то­го мень­ше: дом строил­ся очень дол­го. Он был глав­ной целью их жиз­ни, га­ран­том и до­ка­за­тельст­вом то­го, что они, как лю­ди, че­го-то стоят. Их де­ти то­же, ед­ва встав на но­ги, как му­равьи де­ло­ви­то впря­га­лись в строи­тельст­во. Ре­зуль­та­том столь­ких уси­лий ста­ло урод­ли­вое строе­ние гру­бой клад­ки с толсты­ми сте­на­ми, вы­со­чен­ны­ми по­тол­ка­ми и простор­ны­ми смеж­ны­ми ком­на­та­ми. Но они не уч­ли од­но­го, ка­за­лось бы, оче­вид­но­го обстоя­тельст­ва: со­се­ди мо­гут надст­роить вто­рой этаж. И надст­рои­ли. Ок­на, гля­дя­щие на юг, зас­ло­ни­ла тень, всё пра­вое кры­ло до­ма уто­ну­ло во мра­ке, сре­ди бе­ла дня на ощупь ис­ка­ли вык­лю­ча­тель, что­бы за­жечь свет. Сест­ра ры­да­ла: “С ка­ким тру­дом строи­ли!.. Нет в ми­ре спра­вед­ли­вости…” Спра­ши­ва­ла: неуж­то нет?.. Да от­ку­да ей быть!

Вни­ма­тель­ный чи­та­тель за­ме­тит: есть тут что-то, что нам не­до­го­ва­ри­вают. Да, есть. Со­сед, ко­то­рый воз­вел вто­рой этаж, был ее де­ве­рем, бра­том ее му­жа, тем са­мым Ра­фо, ко­то­ро­го они при­вез­ли из де­рев­ни, по­се­ли­ли у се­бя, на но­ги поста­ви­ли, от­ве­ли ему участок под дом…

Как ни стран­но, но исто­рия с за­тем­нен­ны­ми ком­на­та­ми пов­то­ри­лась еще раз. Сы­новья сест­ры ста­ли взрос­лы­ми, об­за­ве­лись семья­ми, дом стал тес­но­ват, и на дру­гом кон­це зе­мель­но­го участ­ка при­ня­лись строить но­вый, тре­хэ­таж­ный, что­бы вме­щал всех. На сей раз три сте­ны, об­ра­щен­ные к со­се­дям, воз­ве­ли глу­хи­ми, без окон. В си­лу его осо­бо­го рас­по­ло­же­ния внут­ри это­го ог­ром­но­го бе­тон­но­го зда­ния да­же ле­том ца­ри­ла сты­лая пе­щер­ная про­хла­да и при­хо­ди­лось вы­хо­дить во двор, что­бы пог­реть­ся. Но глав­ная проб­ле­ма “хо­лод­но­го до­ма” бы­ла в дру­гом - в рев­ни­вой за­висти и зло­па­мят­ности, в неск­ры­вае­мой кон­ку­рен­ции, не­доб­ро­же­ла­тельст­ве и враж­деб­ном от­но­ше­нии не толь­ко меж­ду сы­новья­ми, но и меж­ду не­вест­ка­ми и деть­ми.

При­мер дядь­ки был у де­тей пе­ред гла­за­ми, в семье дав­но уста­но­ви­лась ат­мос­фе­ра не­доб­рых родст­вен­ных от­но­ше­ний, и бы­ло настоя­щим ис­пы­та­нием на­пе­ре­кор все­му про­дол­жать жить вместе, од­ним боль­шим та­бо­ром, од­на­ко ник­то не ду­мал от­де­лить­ся и за­жить своим до­мом. У стар­ше­го сы­на бы­ла воз­мож­ность по­лу­чить го­су­дарст­вен­ную квар­ти­ру, но тру­ды, вло­жен­ные в строи­тельст­во, не от­пус­ка­ли: ну как всё это оста­вить дру­гим и уй­ти? Да ведь все не­ма­ло пот­ру­ди­лись, воз­во­дя и этот, и ста­рый дом: на собст­вен­ном гор­бу тас­ка­ли не­подъем­ные меш­ки, до су­до­рог в ру­ках про­сеи­ва­ли пе­сок и ме­ша­ли раст­вор - раз­ве та­кое за­бу­дешь? Но боль­ше всех жаль бы­ло сест­ру. Поста­рев­шая, по­те­рян­ная, она и предста­вить не мог­ла, что при­чи­ной все­му - ею же соз­дан­ный культ до­ма как выс­шей цен­ности и вос­пи­та­ние де­тей в ду­хе это­го куль­та, ког­да нед­ви­жи­мость отод­ви­гает на вто­рой план че­ло­ве­ка и жизнь че­ло­ве­чес­кую. Кро­ме то­го, не де­ло это - че­рез си­лу, из ко­жи вон до­би­вать­ся че­го-то: всё рав­но про­ку не бу­дет. Это я на своем опы­те го­во­рю. Истин­ное дости­гает­ся просто и без уси­лий, са­мо со­бой.

Вот я тут рас­суж­даю о том о сем, раз­даю муд­рые со­ве­ты, а меж­ду тем и са­ма я од­на из них, из оши­баю­щих­ся. Они, по край­ней ме­ре, что-то де­ла­ли, пост­рои­ли то, что хо­те­ли, я же - нет, я толь­ко чер­чу.

Я по­то­ро­пи­лась, объя­вив са­мой курьез­ной исто­рию моей стар­шей сест­ры. А как же эпо­пея моих дядьев со строи­тельст­вом до­ма в род­ном се­ле? Нес­коль­ко лет под­ряд братья моей ма­те­ри шум­но об­суж­да­ли этот воп­рос. Мой отец, как ав­то­ри­тет в этой об­ласти, их пла­нов не одоб­рял, но дядья ре­ши­ли - и точ­ка. Прой­дя че­рез мно­жест­во раз­ног­ла­сий, они в кон­це кон­цов с де­лом спра­ви­лись и ста­ли тя­нуть со­ло­мин­ки, что­бы ре­шить, ко­му что доста­нет­ся, - хо­тя ра­зыг­ры­ва­ли не пло­хую и хо­ро­шую, а две оди­на­ко­вые ком­на­ты. Сра­зу пос­ле это­го страсти улег­лись и ин­те­рес к "до­му" стран­ным об­ра­зом уле­ту­чил­ся. Из­ред­ка ле­том зае­дет кто-ни­будь, а ча­ще - вов­се ни­ко­го. Па­ру лет на­зад я ез­ди­ла ту­да. Се­ло поч­ти опусте­ло. Мо­ло­дежь разъе­ха­лась кто в Рос­сию, кто за гра­ни­цу, до­ма сто­ро­жи­ли од­ни ста­ри­ки, ко­пав­шие­ся в ого­ро­дах, на гряд­ках с кар­то­фе­лем и фа­солью. Дом моих дядьев по­ко­сил­ся, за­ва­ли­ваясь на­бок. Под­пи­рав­шие его фа­сад де­ре­вян­ные сваи ушли в поч­ву скло­на или, мо­жет, ее раз­мы­ло дож­дя­ми. Ка­за­лось, дом при­сел на кор­точ­ки и вот-вот расп­ря­мит но­ги и спрыг­нет в ущелье. В те­ни ог­ра­ды в за­рос­лях кра­пи­вы и маль­вы ко­по­ши­лись ку­ры. Я нем­но­го постоя­ла под солн­цем… Из-за по­во­ро­та до­ро­ги мед­лен­но вы­полз ту­ристи­чес­кий ав­то­бус, подъе­хал к мо­насты­рю, опи­сал ду­гу и оста­но­вил­ся. Лю­ди вы­сы­па­ли из две­рей точ­но так, как ког­да-то, мно­го лет на­зад, ког­да всё здесь бы­ло иным… Ска­зать вам, что я по­чувст­во­ва­ла? Хо­тя раз­ве это пе­ре­дашь сло­ва­ми? В этом се­ле ро­ди­лась моя мать. Она до умо­пом­ра­че­ния лю­би­ла и тос­ко­ва­ла по все­му, что оста­ви­ла здесь. Пол­ве­ка про­жи­ла в го­ро­де, но не смог­ла к не­му при­вык­нуть. Сей­час, ког­да ма­мы нет, эта тос­ка пе­ре­да­лась мне. Я по­лу­чи­ла ее в нас­ледст­во. С собст­вен­ны­ми пе­ча­ля­ми я с гре­хом по­по­лам справ­ляюсь, но вот пе­ред уна­сле­до­ван­ной ма­ми­ной тос­кой со­вер­шен­но бе­зо­руж­на. Од­ним сло­вом, я расп­ла­ка­лась, как ре­бе­нок. Дол­го стоя­ла там и пла­ка­ла по моей ма­те­ри, по это­му ми­ру, по этой жиз­ни и этой при­ро­де. Слов­но бы­ла ви­но­ва­та пе­ред ма­мой.

Оз­на­ко­мив­шись с опи­сан­ны­ми при­ме­ра­ми, вы, мо­жет быть, ре­ши­те, что идея фикс - это спе­ци­фи­чес­кая чер­та, свойст­вен­ная мое­му ро­ду. Бо­же упа­си! На са­мом де­ле вок­руг в ко­го ни ткни паль­цем - об­на­ру­жишь что-то по­доб­ное. Ска­жем, ког­да я ра­бо­та­ла в из­да­тельст­ве, за со­сед­ним сто­лом си­де­ла мо­ло­дая жен­щи­на, ко­то­рая жи­ла вместе с му­жем и ре­бен­ком в арен­до­ван­ной квар­ти­ре. Они бы­ли из Ама­сии, из та­мош­них де­ре­вень. Им пред­ла­га­ли пло­щадь под строи­тельст­во, ка­жет­ся, в Оша­ка­не, в дру­гой раз бы­ла воз­мож­ность ку­пить квар­ти­ру где-то на ок­раи­не - они не за­хо­те­ли. У этой жен­щи­ны в го­ло­ве, как за­ко­ди­ро­ван­ная про­грам­ма, проч­но за­се­ло убеж­де­ние, что лю­ди пер­во­го сор­та, слив­ки об­щест­ва оби­тают иск­лю­чи­тель­но в ши­кар­ных цент­раль­ных квар­та­лах го­ро­да. Вот она и жи­вет там уже двад­цать лет - прав­да, по най­му.

Исто­рию дру­гой на­шей сот­руд­ни­цы в двух сло­вах не расс­ка­жешь, но я всё же поп­ро­бую. Чер­ня­вая, на ред­кость нек­ра­си­вая, На­рэ из­ряд­но по­гу­ли­ва­ла, по­ка нео­жи­дан­но не за­бе­ре­ме­не­ла. Па­рень - сын ака­де­ми­ка, отп­рыск из­вест­ной фа­ми­лии. Бу­ду­щую мать в дом при­ня­ли, но в загс не по­ве­ли, а муж вооб­ще боль­ше к ней паль­цем не прит­ро­нул­ся: ее поп­росту иг­но­ри­ро­ва­ли, как го­во­рит­ся, не ви­де­ли в упор. Так про­дол­жает­ся уже мно­го лет. На­рэ свык­лась со всем и жи­вет как ни в чем не бы­ва­ло, соп­ро­тив­ляясь бе­дам с уп­ря­мым на­хальст­вом, ко­то­рое пря­мо-та­ки обе­зо­ру­жи­вает. Она убеж­де­на, что в жиз­ни нич­то не дает­ся лег­ко и до­ро­гу се­бе нуж­но про­би­вать лок­тя­ми. В ко­неч­ном сче­те, вре­мя ра­бо­тает на нее, ведь ста­ри­ки не веч­ны, ум­рут - и она ста­нет хо­зяй­кой все­го. Вот толь­ко ког­да?.. Нер­вы у нее на­чи­нают сда­вать.

А те­перь взгля­нем на дру­гую сто­ро­ну ме­да­ли. Эта исто­рия пов­то­ряет ба­буль­ки­ну, толь­ко в зер­каль­ном от­ра­же­нии, ког­да пра­во и ле­во по­ме­ня­лись места­ми, но кар­тин­ка всё та же. То есть ба­буль­ка през­ре­ла то, что для На­рэ бы­ло выс­шей цен­ностью: имидж, об­щест­вен­ный ста­тус. На­рэ по­лу­чи­ла всё, о чем толь­ко мог­ла меч­тать: светс­кое ок­ру­же­ние, му­жа с уче­ной сте­пенью, дом на ули­це Сарья­на и то­му по­доб­ное. Ка­кой це­ной - не важ­но, да­же став за­лож­ни­цей своей идеи (вспом­ни­те са­моот­ре­че­ние ста­руш­ки). Не важ­но да­же то, что в дейст­ви­тель­ности ста­тус ее под­нял­ся лишь в гла­зах об­щест­ва (те же вир­туаль­ные ра­дости ба­буль­ки), а на де­ле остал­ся неиз­мен­ным. Вот что де­лает с на­ми идея сверх­цен­ности. В за­ви­си­мости от то­го, ка­кой ты ви­дишь жизнь и че­го от нее ждешь.

Лад­но, Бог с ни­ми со все­ми… Про­дол­жу-ка я чер­тить. Пог­ля­дим, что по­лу­чит­ся. Здесь мож­но най­ти ин­те­рес­ные све­то­вые ре­ше­ния, мно­го солн­ца и воз­ду­ха. С го­да­ми на­чи­наешь ощу­щать де­фи­цит теп­ла, замк­ну­тые по­ме­ще­ния да­вят на пси­хи­ку. Так что по ди­ле­тантс­ким пла­нам-чер­те­жам впол­не мож­но оп­ре­де­лить воз­раст ав­то­ра, пол и состоя­ние здо­ровья. А еще я по­ня­ла, что мне всег­да ме­ша­ло: я всег­да ду­ма­ла о бу­ду­щем, ког­да чер­ти­ла. Ста­ра­лась пре­ду­га­дать и учесть то, что мо­жет слу­чить­ся в на­шей даль­ней­шей жиз­ни: ска­жем, вдруг де­ти за­хо­тят жить от­дель­но, или ре­шат по­де­лить дом на две по­ло­ви­ны, или - вся­кое бы­вает! - воз­ник­нет необ­хо­ди­мость сда­вать внаем ком­на­ты на ниж­нем эта­же. За­бе­гая впе­ред, я вся­кий раз ло­ма­ла хре­бет проек­ту мое­го до­ма. Ведь дом - это цель­ный, еди­ный ор­га­низм и всё в нем взаи­мос­вя­за­но.

Не слу­чай­но дом, выст­роен­ный пра­виль­но, как вся­кая ин­ди­ви­дуаль­ность, имеет свое “Я”, свое имя, судь­бу и исто­рию, свое ли­цо и свой ха­рак­тер, ко­то­рый в боль­шинст­ве слу­чаев сов­па­дает с на­ту­рой хо­зяи­на. На­ко­нец, дом то­же ста­реет…

Мой сын нес­лыш­но по­до­шел и встал ря­дом:

- А, ма­моч­ка всё чер­тит… Позд­но уже, мам, по­че­му не ло­жишь­ся? - ска­зал и чмок­нул ме­ня в ви­сок.

Ну, он у ме­ня уже муж­чи­на - ши­ро­коп­ле­чий, ум­ный. Я его очень люб­лю.

- Не­наг­ляд­ный ты мой, - го­во­рю ему, - ме­ня на­ко­нец осе­ни­ло, че­го я хо­чу. Нуж­но, что­бы дом был в гар­мо­нии с хо­зяи­ном и с ок­ру­жаю­щей сре­дой. Они долж­ны про­дол­жать и до­пол­нять друг дру­га…

Сын ми­мо­хо­дом заг­ля­ды­вает в чер­теж и улы­бает­ся:

- Будь­те скром­нее, ма­му­ля, вы ос­лож­няе­те мне за­да­чу.

Я ого­ро­ше­на: вы­хо­дит, он восп­ри­ни­мает всё это всерьез! Ну и де­ла! Кто бы мог по­ду­мать… Ну да, он пост­роит. Ес­ли не он, то кто же… Ведь меч­ты и стрем­ле­ния пе­ре­дают­ся по нас­ледст­ву.

?>