КУДА МУЗЫКАНТЫ ДЕВАЛИСЬ?

Перевел Гурген Баренц

МОЕ ПРОКЛЯТОЕ ТЕЛО

 

Ненавижу свое проклятое тело,

ведь оно отчуждает меня от моей души,

сжигает все трепещущие узлы,

смешивает свет и тьму,

выталкивая в пропасть вечности

изгнанной надежды.

Ненавижу свое проклятое тело,

состоящее из бесчисленных болей

и мерзостной муки,

липкой, как непоколебимая скука,

и родной, как “блаженство” погибели.

Ненавижу...

проклятую память моего тела:

проливной дождь чувств, ставших калеками

от ужасающих криков

потерпевших крушение снов,

сметенные потопом дворцы надежды,

имена, лица, взгляды,

зараженные самообманом

слова, ничего не говорящие слова...

Потом - глухое молчание,

от суетности воплей онемевшее небо,

застывший обман

в аморфной отливке женского тела...

Ненавижу свое проклятое тело,

свою - любой ценой иметь тело -

вечно бессмысленную дерзость,

и иллюзию, что мое тело

хоть в последний миг будет моим...

 

***

 

Когда я устаю от себя,

то достаю из пыльных ящиков потрепанные карты

и ухожу с уверенностью, что больше не вернусь...

На полпути выясняется, что в картах совершенно нет нужды,

поскольку я знаю наизусть все приюты,

где не встречу своего отвратительного лица, привычек,

непоправимых глупостей...

Только слова меняются каждый день и час,

хотя я давно сжег свой последний словарь синонимов

с бесплодным намерением встретить Явление.

Как сладки синтетические плоды самообмана,

которые предлагают невозвратно уходящие минуты и часы

(это уже удача).

Как будто что-то меняется

в когтях незнакомого удовольствия и удовлетворения,

даже намечается контур Явления,

заставляя меня забыть обратный путь,

и я сжигаю все карты,

делая совершенной иллюзию замысла...

Но в языках пламени жестоко вырисовывается

мое уже забытое лицо.

Я в ужасе смотрю по сторонам,

тело мое снова тяжелеет,

немедленно исчезает контур Явления,

земля ноет у меня под ногами,

искры сыплются от моих движений,

ветер уносит пепел сожженных карт...

Невидимая сила толкает меня к обратной дороге,

я начинаю тосковать... даже по убийственной скуке

(это уже совершенная гибель),

единственное утешение - кажущаяся длина дороги...

И вновь мое лицо - улыбающееся

с той же убийственной снисходительностью,

в моих глазах неуловимые зародыши скуки,

которые скоро, очень скоро наконец созреют

и заставят меня вновь бежать от себя,

чтобы насладиться безупречным блаженством иллюзии.

 

Перевела Анаит Татевосян

***

 

Время, мне нечего скрывать от тебя,

потому что в тебе сконцентрированы

все потрясения и катаклизмы тысячелетий,

потому что лишь ты можешь видеть

ужасную агонию моих надежд и ожиданий,

которые брызжут живительной пеной

в твоё лицо, хотя в действительности

они тебя только реанимируют.

Тишина наливается тяжестью,

слова любви и ненависти глохнут,

я вижу только подвижные губы людей

и мерцающие в их глазах блики.

На мгновение слышится мягкий

и вместе с тем металлический голос:

- Ну как, у вас любовь ещё не умерла?

И в следующий миг молчанье тает,

и в нём закипают все звуки и крики,

отражаются эхом и гаснут вдали.

Время, твои коридоры сужаются,

и с молотом в руках я каждый день разрушаю,

затвердевшие и отсыревшие стены,

чтобы спастись от удушения,

чтобы заполучить свой коридор,

своё окно, в которое можно увидеть

мерцающие вдали блики света,

которые проникают в глубины моей души

и заставляют идти в неизвествность.

 

Время, мне нечего от тебя скрывать;

ты являешься той надёжной лачугой,

в которой я защищаюсь от молний и от грозы.

И лучшая развязка для меня

произойдёт как раз в лачуге этой,

когда я сгорю и стану пеплом

из-за скопившихся во мне зарядов,

приняв на себя

неизбежный разряд молнии…

А затем - сильный ливень смоет все следы,

и ты, время, останешься

чистым и неповторимым…

 

Земля увлажнена, она с незапамятных времён

сохранила в себе жестокие и блаженные слёзы

всех тиранов и их рабов,

всех гениев и “нищих духом”.

Спустя миллионы лет

земля будет такой же влажной,

и только не потускнеет

последняя моя слезинка,

смешавшись с другими “последними”,

затем, кристаллизовавшись в какой-то точке,

где будет раскрываться мой цветок

весною каждой, чтобы за меня

радоваться бурям и дождям

и вечному, живительному солнцу.

 

 

КУДА МУЗЫКАНТЫ ДЕВАЛИСЬ?

 

Киборги бродят

по библейским долинам,

где с незапамятных времён

у любви и надежды

были неисчислимые вариации;

обрушиваясь в пропасть мелочности,

либо устремляясь в космические пространства,

где вечным спутником верности

было классическое предательство,

где совесть продавалась за тридцать серебреников

(сегодня прогресс очевиден -

зачастую бывает довольно

и трёх монет);

где люди вступают в брак

с огромными виллами и шикарными автомобилями

(а в особняках самой ненужной мебелью

оказывается кровать);

где неверные жёны предпочитают

жить в удобных жилищах своих врагов;

где ради должности хлебной

отрекаются даже от молока своей матери;

где гиены и волки

с недоумением отступают

перед безмерностью человеческого аппетита;

где попрошайки день и ночь напролёт

раздают богачам и чиновникам

милостыню совести;

где светлый круг постепенно сужается

и предпринимает отчаянные попытки

для отражения смердящего мрака…

Где…

Киборги бродят

по библейским долинам

и ищут в поведении своих создателей

то, что запрограммировано в них самих;

ищут идиллические оазисы,

где побеждают любовь и добро,

где на каждого человека

приходится всего лишь одно лицо;

где под масками и в футляре слов

нет зарезанных чудищ;

где в случае отсутствия религиозности

не теряют инстинкта божьего страха;

где на каждом шагу

людей не преследует опасность

быть неправильно понятыми…

 

Киборги бродят

по библейским долинам.

Они устали от бесполезных блужданий;

в когтях отчаяния

они предпринимают

бесполезные попытки самосожжения

(программа функционирует чётко и безошибочно,

достижения науки неоспоримы).

Их спасёт лишь "Лунная соната":

- Куда музыканты девались?..

?>